искавший в толпе, прижал Мегги к Рейфу, и тот уловил ее запах. Может быть, именно он был частью ее ауры: не легкое цветочное благоухание Англии, а куда более сочный, густой аромат, навевавший воспоминания о Великом Шелковом Пути, о пышных садах благословенной Персии. Запах, этот изначально присущий человеку код, по которому мы воспринимаем человека не умом, а инстинктом, создавал вокруг нее некую тайну — неразгаданную тайну Востока.
Мегги не нарушила обещания и вела себя с Рейфом так, что он и сам поверил, будто у них роман. Платье из кораллового шелка настолько ладно облегало фигуру, нежно лаская ее тело, что ему чертовски хотелось последовать его примеру. Едва она поднимала на Рейфа подернутые поволокой глаза, как бы невзначай прикасалась к нему, он с трудом сдерживался, чтобы не увести Мегги куда-нибудь в укромный уголок, подальше от чужих глаз. Будь на ее месте другая, давно бы уже сделал это. Но он боялся оказаться смешным, в который уже раз напоминая себе, что происходящее между ними всего лишь игра.
Почувствовав, что ему необходимо успокоиться, Рейф заметил, что в их на первый взгляд беспорядочном перемещении была на самом деле система. Мегги выбирала маршрут так, чтобы они оказались поближе к высокому военному в форме полковника прусской армии.
Мужчина стоял в гордом одиночестве, прислонившись к стене. Волосы его, светлые словно лен, при свечах казались седыми. Полковника можно было назвать красивым, если бы не брезгливая гримаса на лице. Казалось, пруссак презирает здесь всех и вся. Изредка он кивал то одному, то другому, но ни с кем не вступал в непринужденную беседу.
— Это Ференбах? — тихо спросил Рейф.
— Да, — ответила она, обернувшись. Их губы почти встретились, и Мегги, вспыхнув, отшатнулась.
Словно не заметив этого неосторожного, не укладывающегося в их сценарий жеста, Рейф спросил:
— Ты его знаешь?
— В общем-то нет. Мы были представлены друг другу, но его редко можно увидеть на подобных сборищах. Сегодня он пришел только потому, что бал дается