о тебе: ты ведь не глупа, я знаю. Не забывай, что мы любовники, хотя бы по легенде.
Рейф шагнул ей навстречу и нежно обнял.
И даже когда Мегги поняла, что Рейф сейчас ее поцелует, она не смогла пошевельнуться. Ноги приросли к полу, а губы потянулись к его губам. Головокружительное ощущение счастья охватило ее, Мегги показалось, что она больше себе не принадлежит. Все желания свелись к одному — раствориться, умереть в его объятиях.
Но где-то на самом краю сознания что-то осталось от умной, здравомыслящей женщины, которая понимала: Рейф прав, когда говорил, что если они хотят, чтобы их считали любовниками, им нужно привыкнуть друг к другу. Не будет же она, словно испуганный кролик, шарахаться в сторону при каждом прикосновении Рейфа!
Итак, Мегги сумела найти вполне объяснимую причину, чтобы ответить на его поцелуй. Обхватив Рейфа руками за шею, она прижалась к нему еще теснее. Пусть они не виделись долгие-долгие годы, но тело его, теплое и сильное, показалось ей до боли знакомым, таким же знакомым, как и шершавая нежность языка и легкий, чуть солоноватый запах — запах здорового мужского тела. Но тогда, двенадцать лет назад, она была невинной девушкой, он — несмелым юным поклонником, а теперь они повзрослели, узнали настоящую страсть, желание вспыхнуло в них так, как с треском разгораются жаркие березовые поленья.
Рейф тихонько застонал, сжимая ее ягодицы, прижимая к себе ее бедра. Он хотел Мегги не меньше, чем она его, а может быть, и больше. Мегги, почувствовав свою власть над ним, решила, что раз не она затеяла эту опасную игру, то, прервав ее, не нарушит правил. Надо, надо остановиться, но не сейчас, не тогда, когда его прикосновения словно по волшебству снимают проклятие горького, холодного одиночества.
Рейф ласково провел по ее груди, и Мегги не смогла сдержать вздоха. Соски ее напряглись, и, словно морской прилив, стала расти в ней горячая густая волна, лизнула жаром живот, ноги, покатилась вверх. Рейф принялся расстегивать пуговицы на блузке, и Мегги вся