Что особенно тревожно, заговорщики — в числе самой делегации, а это не только усиливает риск дезинформации, но и приближает их к жертвам.
Рейф достал из кармана скрепленный печатью свиток и подал его Марго.
— Здесь Люсьен разъясняет свою позицию. Марго протянула руку к свитку, и он словно растворился в воздухе.
— Ты его прочел? — спросила она.
— Конечно, нет. Он же адресован тебе, — ответил Рейф, удивленно приподняв бровь.
— Ты никогда не станешь шпионом! — презрительно бросила Марго.
— Совершенно верно, — мягко парировал Рейф, однако искорка гнева уже проглядывала в его глазах. — Я никогда не достигну твоего таланта лжи и предательства.
Марго резко выпрямилась, обидные слова готовы были сорваться с ее уст, но она сдержалась. Маленькая ножка взмыла вверх, и бархатная туфелька упала на пол. Воспоминания о событиях двенадцатилетней давности встали перед ней как наяву. Нет, она не даст волю гневу, прошлое ушло, и обиды исчезли вместе с ним.
— Конечно, нет, — сказала Марго. — Твоя небесная покровительница одарила тебя другими талантами — упрямством и самонадеянностью.
Их взгляды встретились: эти двое, разозленные, разгоряченные, готовы были умереть, но не уступить.
И тем не менее Рейф уступил. Наверное, потому, что в благополучном исходе встречи он был заинтересован больше.
— Ты, как всегда, права, — сказал Рейф, наступая на горло собственной гордости. — Я никогда и не претендовал на исключительные душевные качества. Однако вернемся к делу. Как по-твоему, Люсьен прав или все это только домыслы?
Марго даже обрадовалась такому повороту. Готовые хлынуть через край эмоции улеглись.
— Ничего конкретного сказать не могу, но, кое-что странное наблюдается: например, радикалы как-то присмирели. Едва ли они, принимая во внимание, что большую часть партии составляет молодежь, готовы так легко расстаться со своими революционными идеалами. Кстати, ты что, хорошо знаком с лордом Стрэтмором? — спросила она с любопытством.
— Очень хорошо, можно сказать, мы близкие люди. Помнишь,