не умерла, мог ли отыскать ее и увезти на родину? Однако теперь об этом поздно гадать, поэтому Рейфу оставалось только сказать:
— Я больше ничего не мог для тебя сделать. Извиняться было поздно.
Помолчав, она спросила:
— Почему ты решил, что должен извиняться?
— Потому что я очень некрасиво себя вел. — И, пожав плечами, добавил:
— Чем больше проходит времени, тем более неприглядным кажется мое поведение.
Марго глубоко вздохнула. Надо было догадаться, что разговор пойдет совсем не по сценарию. Рейф Уайтборн всегда мог отыскать в ней самые уязвимые места. Такая чувствительность была вполне уместна, когда они были совсем юными и любили друг друга, но сейчас любовь ушла, и это становилось просто невыносимым. В голове Марго пронеслась мысль о том, что Рейф мог сыграть на ее чувствах только затем, чтобы принудить ее остаться. Собрав остатки хладнокровия, Марго как можно спокойнее сказала:
— Весьма тебе признательна.
Его вежливый, ни к чему не обязывающий поклон подействовал на нее так, как не могли бы подействовать никакие уговоры. Марго была обезоружена.
— Не стоит благодарности, — спокойно ответил он. — Мне кажется, я сделал это скорее для себя, чем для тебя.
— Ну что ж, — сдалась Марго, — можешь передать лорду Стрэтмору, что я остаюсь. Надеюсь, это тебя удовлетворит?
Рейф намеренно не стал демонстрировать свою радость.
— Хорошо, — по-деловому сказал он, — особенно принимая во внимание то специальное задание, которое приготовил для тебя лорд Стрэтмор.
— В самом деле? — Марго вернулась в кресло. — Ив чем же оно состоит?
— До него дошли сведения о готовящемся заговоре против одного весьма важного лица, участвующего в мирной конференции. Он хотел бы, чтобы ты быстро и умело, как это тебе свойственно, обнаружила заговорщика.
Марго нахмурилась, позабыв о своих же рассуждениях.
— Три недели назад раскрыт заговор против короля, русского царя и Веллингтона. Может быть, это отзвук тех событий?
— Нет, Люсьен в курсе того заговора. Похоже, тут совсем другое.