признался Андерсон. — А это что-то меняет?
Мгновение, показавшееся пленникам вечностью, граф прикидывал, перевесит ли возможная прибыль риск, а затем, разрядив пистолет, убрал его в карман.
— Да, это меняет дело, — произнес он наконец. — Но если вы лжете, я расправлюсь с вами позднее.
— Это правда, — произнес Рейф. — Я учился в школе с его старшим братом.
Варенн с отсутствующим видом кивнул. Мысленно он был уже далеко.
После того как граф ушел в сопровождении своих верных оруженосцев, Рейф, брезгливо поежившись, подумал о том, как низко должен пасть человек, чтобы убивать с таким холодным расчетом. По всей видимости, его поместили в одну камеру со смертником не случайно. Сцена экзекуции могла бы полностью деморализовать Рейфа, и, черт побери, если бы свершилось то, что задумал граф, расчет оправдался бы полностью.
Когда звук шагов в коридоре смолк, Андерсон перевел дыхание, прислонился к скользкой стене и закрыл глаза.
— Похоже, я не искупил всех грехов, раз Господь оставил меня на земле, — неожиданно спокойно произнес Роберт, открыв через пару минут глаза. — Впрочем, своим спасением я обязан вам, Кэндовер. Я перед вами в долгу. Как давно вы догадались о том, кто я? Мы с братом не слишком похожи.
— Меня осенило тогда, когда Варенн взвел курок. Чувствуя предательскую дрожь в коленях, Рейф опустился на солому.
— Выражение вашего лица было точно таким, как у Джайлса после смерти жены. И если бы я даже ошибся, предположение стоило того, чтобы выдать его за правду.
— Рад, что вы догадались быстрее, чем я, — с чувством сказал Андерсон, или, правильнее, Андревиль. — Мне и в голову не пришло, что мое происхождение может сослужить такую службу.
— Варенн сказал, что намерен удерживать меня, чтобы в случае провала получить выкуп за мою жизнь. Он также милостиво разрешил выкупить и Марго.
Рейф внимательно смотрел на товарища по несчастью. Теперь, когда он знал, кто скрывается под именем Андерсона, легко было заметить едва уловимые черты семейного сходства.
— Я знал