меня так, Роберт! Волокиты — худшие из породы резонеров. Самые нудные из них. Лживые и двуличные. Поверь моему опыту.
Мегги вонзила гребень в волосы и с силой потянула, будто хотела вырвать клок.
— Не пытайся навязать мне новое задание, пока не выполнено уже имеющееся, — сказала она, круто обернувшись к Роберту. — Я отказываюсь вступать в какие бы то ни было переговоры с герцогом Кэндовером, так же как и шпионить. С этим покончено, и ни ты, ни герцог, ни сам лорд Стрэтмор не смогут убедить меня в обратном. Как только я улажу свои дела, то уеду из Парижа.
Роберт подошел и встал рядом. Взяв гребень из ее рук, он стал нежно и бережно расчесывать густые, отливающие червонным золотом волосы. Странно, как удалось им сохранить что-то от интимности, существующей между добрыми супругами, хотя они никогда не были женаты. Андерсон всегда любил расчесывать ее волосы, их сандаловый блеск напоминал ему о юности, о тех днях, когда они были страстными любовниками и бросали вызов всему миру, не заглядывая в будущее.
Мегги с застывшим лицом смотрела в зеркало. Глаза ее были как серый гранит, без блеска, без искр. Вскоре она расслабилась под убаюкивающими прикосновениями гребня.
— Что плохого сделал тебе Кэндовер? — тихо спросил Роберт. — Если тебе тяжело видеться с ним, скажи, и я больше не заикнусь об этом.
Мегги задумалась, подбирая слова. Роберт был умницей, скрытый смысл слов не ускользнет от него.
— Да, с герцогом у меня действительно связано много плохого, — сказала она, — но было это давным-давно. Едва ли встреча с ним может доставить мне неприятные минуты. Просто я не желаю, чтобы еще кто-нибудь принуждал меня к тому, чем я не хочу больше заниматься.
Роберт поймал ее взгляд в зеркале.
— Так почему бы тебе не встретиться, чтобы сказать ему об этом? Если ты хочешь немного помучить герцога в отместку за прошлое, не лучше ли сразить его испытанным оружием: обольстить, заставить страдать, помучить ожиданием и отвергнуть?
— Боюсь, с ним мое оружие бессильно, — сухо заметила