себя, насколько у ее пистолета тугой спуск. С мрачным юмором висельника он подумал, сколь жалкой и мелодраматичной была бы смерть герцога Кэндовера во время любовной ссоры, с той лишь пикантной подробностью, что они на самом деле не были любовниками.
Грудь ее вздымалась от напряжения.
— Ты можешь представить мне неопровержимые доказательства измены Роберта, и может быть, только может быть, я поверю тебе, но никогда, слышишь, никогда не стану делить с тобой постель. Ты сам уйдешь или мне позвать прислугу, чтобы тебя вытолкали взашей?
Увы, Рейф понял, что проиграл. Проиграл по всем статьям. Да, Мегги помогала Андерсону, но предать страну не могла, теперь же, после его обвинений, она выскочит из собственной шкуры, но докажет, что Андерсон чист, не заботясь при этом о безопасности. Что из этого получится, одному Богу известно, и рядом не будет никого, кто мог бы ее защитить.
Под прицелом Рейф направился к двери. Уже взявшись за ручку, он не удержался и обернулся посмотреть на нее. Даже тот факт, что она держала его на мушке, не убил в нем желания обладать этой женщиной.
— Я не уеду из Парижа, пока все не закончится, — тихо сказал он. — Если потребуется моя помощь, в любое время я к вашим услугам. Ты знаешь, где меня найти.
Рейф ушел, тихонько прикрыв за собой дверь.
Мегги, положив пистолет на туалетный столик, опустилась на пол. У нее кружилась голова, тошнота подступала к горлу.
Она давно спрашивала себя, что стоит за прохладным безразличием Рейфа. Теперь поняла. Уж лучше бы оставаться в неведении! Честно говоря, он с самого начала ясно давал ей понять, что хочет ее, но откуда же она знала, какой чудовищной ревностью снедаем этот респектабельный джентльмен. Да, двенадцать лет назад Рейф вел себя аналогично, но тогда Мегги казалось, что это от любви. На самом деле виной всему его непомерная гордость и эгоизм.
Мог ли он намеренно оболгать Роберта? Непонятно, из каких источников Рейфу стало известно о встрече Роберта с Росси и Лемерсье, но в любом случае это никак