менее враждебным, он сказал:
— По решению Венского конгресса сокровища остаются во Франции, и я не вижу причин для пересмотра этого решения. То, что вы делаете, можно определить одним словом — разбой.
— Говорите что хотите, — высокомерно заметил полковник, — я здесь по приказу моего короля. У каждого из нас своя правда.
Солдаты принялись упаковывать картины в деревянные ящики, которые они принесли с собой. Французы с вытянутыми лицами стояли рядом, безмолвно наблюдая за действиями военных. Мегги подумала было, что горожане сейчас разорвут непрошеных гостей, но этого не случилось. Они оставались на редкость пассивными.
— Не стоит считать себя таким уж праведником, полковник, — со змеиной вкрадчивостью заговорил Варенн. — Многие из полотен, которые вы по наивности считаете своими, тоже были присвоены вашей страной по праву сильного. Бронзовые кони Святого Марка, например, венецианцы украли из Константинополя.
— Не стану с вами спорить, — усмехнувшись, ответил полковник, — замечу лишь, что вы сейчас напоминаете мне объевшегося волка, рассуждающего о пользе вегетарианства.
— Согласитесь, — решил вмешаться Росси, — в истории каждой страны хватает эпизодов, связанных с разбоем, но только Франция сделала всю эту красоту общим достоянием. Даже беднейший из бедных может прийти сюда и поразиться величию человеческого гения.
— Не могу не согласиться, — мрачно ответил Ференбах, — что французы продемонстрировали миру самый основательный подход к тому, что иначе как воровством не назовешь. Вы изучали путеводители, выписывали специалистов по искусству, чтобы не ошибиться и отхватить самое лучшее. Император умудрился заставить Ватикан финансировать доставку в Париж шедевров из своей сокровищницы. Однако не стоит забывать и того, что сказал по вашему поводу Веллингтон: «Разбой всегда останется разбоем — это то, что добыто кровью невинных». Пакуйте, ребята, — добавил Ференбах, обернувшись к своим солдатам. — Франция не в силах удержать того, что вырвала из чужих рук.
Полковнику,