перья и отскочил в сторону, оказавшись у стены конюшни. Со стороны посольства донесся истошный крик.
Из конюшни выбежал молоденький рыжеволосый конюх и поймал метавшееся по двору животное.
Отшвырнув головной убор, Мегги подбежала к Рейфу, склонившемуся над министром.
— Как он? — задыхаясь, спросила она, опускаюсь рядом с Кэстлри на колени. Министр был без сознания, на виске его запеклась кровь, но он дышал.
— Не могу сказать, — угрюмо ответил Рейф, — первый удар сломал ему ребро, а второй угодил в голову.
Не теряя времени, Рейф ощупывал Кэстлри, стараясь определить степень тяжести нанесенных увечий.
Из посольства высыпал народ, включая и побелевшую леди Кэстлри. Рейф потребовал принести носилки для пострадавшего и вызвать врача.
Мегги подошла к Эмилии и обняла ее за плечи. Лакеи вернулись с носилками и, осторожно переложив на них хозяина, перенесли его в дом. Лошадь приплясывала на месте, все еще под седлом и в узде, за которую ее крепко держал молодой конюх.
— Кэндовер, — представился Рейф конюху. — Скажите, этот жеребец всегда такой дикий?
Конюх недоуменно пожал плечами. Как и все служащие посольства, он был британцем и ответил ему на сильном восточном диалекте.
— Нет, ваша честь. Самсон — самое спокойное создание из тех, что я встречал. Хозяин сильно пострадал?
— Об этом мы узнаем только после того, как министра осмотрит врач. Мне кажется, он должен поправиться.
— А Самсон? Неужели его придется… пристрелить?
— Не знаю, — протянул Рейф, глядя на кровавую пену, падающую с губ коня. Открыв на всякий случай дверь конюшни, Рейф подошел к лошади. — Дай-ка я на него получше посмотрю.
Припомнив, чему учил его Николае, как и все цыгане, прекрасно ладивший с лошадьми, Рейф заставил себя успокоиться. Самсон настороженно запрядал ушами, вскинул голову, а Рейф зашептал коню на ушко что-то тихое и нежное. Жеребец расслабился и даже дал себя погладить.
Поласкав Самсона минуту-другую, Рейф дунул ему в ноздри — еще один цыганский трюк. Зачерпнув пригоршню овса из ясель,