Тогда откуда такое мрачное настроение?
Чтобы перебороть это состояние души, нужно отыскать причину, а значит, еще больше углубиться в себя. Дело не в Джоселин. Если бы ему так сильно ее хотелось, он мог бы на ней жениться.
Рейфа тянуло к ней нечто другое, не любовь, не страсть. Джоселин чем-то неуловимым напоминала ему Марго — Марго, вероломную красавицу, давно погибшую, но продолжавшую сводить его с ума все эти годы. Внешнее сходство между двумя женщинами было небольшим, они похожи характерами, душой. Обе яркие, веселые, даже смеялись одинаково. Когда Рейф был с Джоселин, он неизменно вспоминал Марго. Леди Кендал трогала его за живое, как никакая другая женщина, и будь он в силах вернуть молодость, Джоселин стала бы его женой.
Потягивая бренди, Рейф старался думать о Марго Эштон так, словно она была ему посторонним человеком. Но как можно сохранять беспристрастность в отношении первой любви! Любви первой и, увы, последней, поскольку приобретенный опыт навсегда отвратил Рейфа от романтических иллюзий. Тем не менее иллюзии эти временами почти обретали плоть и кровь.
Марго не была самой красивой из женщин, которых он знал, и, уж конечно, не была самой богатой или знатной из них. Чего у нее было в избытке, так это жизнелюбия. Она словно вся светилась изнутри.
И вновь перед его мысленным взором поплыли горько-сладкие видения. Рейф вспоминал первую встречу, первый несмелый, почти призрачный поцелуй, долгие часы за шахматной доской, когда чисто формальные ходы и движения подразумевали нечто гораздо большее, игру, куда более страстную; разговор с полковником Эштоном, то, как он удивленно приподнял брови и в то же время по-отечески приободрил, когда Рейф пришел просить руки его дочери.
Наиболее явственно Рейф вспоминал одно раннее утро. Они с Марго договорились проехаться верхом и встретить рассвет. Мелкий дождик моросил, когда Рейф медленно ехал по Мейфер-стрит, но при подъезде к Гайд-парку небо прояснилось. Над его головой огромной сверкающей аркой зажглась семицветная