она увидела, заставило ее заморгать от удивления. Неужели это реально — вращать грудями в противоположных направлениях? Значит, действительно возможно — все происходило на глазах. Производимый эффект усиливался благодаря наряду со спиральным орнаментом. Танцовщица для европейских стандартов была тяжеловата, но тело ее, открытое взгляду, выглядело весьма натренированным.
Мегги, должно быть, даже присвистнула от удивления, потому что мужской голос у нее над ухом заметил:
— Весьма талантливая исполнительница, вы не находите?
Голос принадлежал Росси.
— Действительно, монсеньор, я даже не представляла, что человеческое тело способно вытворять такие вещи.
— Орков нанял ее из чистого любопытства, но он, похоже, не промахнулся. Это искусство достойно самой высокой похвалы.
— Вы называете искусством то, что видят в исполнении танца живота мужчины?
— Должно быть, вначале мужчинам приходят в голову мысли, далекие от искусства, — согласился Росси с улыбкой, — но поверьте мне, побывавшему в Египте и привыкшему к подобным танцам, очень скоро начинаешь относиться к ним именно как к искусству.
Мегги припомнила, что первый боевой опыт Росси получил во время египетской кампании Наполеона в 1798 роду, когда он был почти мальчиком. Да, генерал — человек бывалый.
— Полагаю, вы правы, — ответила она. Музыка закончилась, и взмокшая от пота танцовщица, откланявшись, покинула сцену. Зрители тоже разошлись, и Мегги с Росси остались вдвоем.
— Расскажите мне про Египет, — попросила она. Улыбка генерала потеплела.
— Незабываемая страна, где остановилось время. Страна пирамид. В их древность невозможно поверить, даже когда видишь так же ясно, как я вас сейчас. Мы смотрели на соборы, выстроенные пять столетий назад, и на нас веяло холодом веков. Их храмам во много раз больше лет. Вот где настоящая древность…
На мгновение генерал покинул бал, унесенный в прошлое воспоминаниями.
— Бонапарт провел ночь в самой большой из пирамид. На следующее утро, когда его спросили, что он видел, тот