причала. Я расскажу вам обо всем за обедом. — Он понюхал воздух. — Как вкусно пахнет! Стало быть, вы сумели нанять кухарку?
— Да, и это не единственный успех. Она поманила его за собой в гостиную, стараясь не показать, что нервничает.
Войдя, он тихо присвистнул:
— Бог ты мой, здесь так светло и уютно! Трудно поверить, что это Эбердэр. Как вам удалось столько всего сделать за такое короткое время?
— Это не моя заслуга. Идея принадлежит Уильямсу, а работу выполнили слуги, которых я наняла утром. Вам правится результат?
— Очень.
Никлас чарующе улыбнулся и принялся внимательно осматривать новое убранство комнаты. Дотронувшись до цветка в вазе, он удивленно взглянул на Клер.
— Где вы нашли цветы? Ведь весна еще только началась.
— Хотите верьте, хотите нет, но они из оранжереи Эбердэра. Все эти последние четыре года садовник продолжал выращивать там овощи и цветы, поскольку никто не приказывал ему прекратить работу.
Граф был ошеломлен.
— Старый Иоло с деревянной ногой? Когда Клер кивнула, он сказал:
— Я только сейчас сознаю, какую власть имел над Эбердэром, даже когда совершенно не думал о нем. Иоло, Уильямс, остальные слуги, которые трудились здесь все эти годы, — право же, я не заслуживаю такой преданности.
— Конечно, не заслуживаете, — не без ехидства согласилась Клер. — Но пусть вас утешает мысль о том, что они были преданы не вам лично, а скорее своему жалованью. К тому же Иоло продавал неиспользованные цветы и овощи из оранжереи на пенритском рынке, так что он еще и нажился на вашем отсутствии.
— И все же… — начал было Никлас, но тут же осекся, увидев портрет Кенрика Дэйвиса. После долгого молчания он тихо спросил:
— Мой отец?
— Так гласит табличка на раме. Портрет был на чердаке. А вы раньше никогда его не видели?
— Никогда. Наверное, дед велел унести его на чердак, когда лишил моего отца наследства. — Он внимательно вгляделся в лицо, изображенное на портрете. — Теперь я понимаю, почему дед не сомневался в том, что я действительно его внук.
—