рукой подбородка Клер, он приподнял его, так что теперь она смотрела прямо ему в лицо.
— Неужели вас никогда не целовал э-э… мужчина, которому вы нравились?
Клер была слишком честна, чтобы отрицать этот унизительный факт.
— Ни у одного мужчины не возникало такого желания, — ответила она безжизненным голосом.
— Ручаюсь вам, что есть немало мужчин, которые мечтали о том, чтобы поцеловать вас, но ваш неприступный вид внушил им такую робость, что они не посмели — Он начал поглаживать се губы большим пальцем. — Расслабьтесь, Клариссима. Моя цель — уговорить вас, а не запугать.
От этих ритмичных чувственных движений Клер пришла в еще большее смятение, чем вчера, когда он распустил ее волосы. Ее губы сами собой приоткрылись, и она инстинктивно коснулась его пальца языком. Ощутив чуть солоноватый, чисто мужской вкус, Клер тут же покраснела от смущения, осознавая всю непростительную развязность своего поведения.
Не показав виду, что заметил, как она напряглась и опять плотно сжала губы, он сказал:
— Поскольку это ваш первый поцелуй, я начну просто. В конце концов, у нас в запасе еще целых три месяца.
Он положил руки ей на плечи и нагнул голову.
Клер приготовилась во всеоружии встретить его атаку; лицо ее окаменело. Но вместо того, чтобы поцеловать ее в губы, он припал ртом к нежной ямке под ее горлом.
Клер судорожно вздохнула; от обольстительного прикосновения его губ кровь застучала у нее в висках. Она считала, что готова противостоять ему, но оказалась совершенно беззащитной перед этой лаской. По ее телу разлилась горячая волна, на коже выступила испарина, упоительные, расслабляющие ощущения пронизали ее и сковали волю, распространяясь все ниже и охватывая потаенные, стыдные места.
— У вас чудная кожа, — прошептал он, лаская губами чувствительный изгиб между ее шеей и плечом — Кельтский шелк, гладкий и манящий.
Клер чувствовала, что должна что-то сделать, но не имела понятия, что. Нерешительно, неуверенно она коснулась руками его талии и ощутила твердые мышцы