верить — что поступки важнее слов. Может быть, когда она предстанет перед божьим судом, совершенные ею добрые дела перетянут на чаше весов се духовную слабость?..
Она с силой прижала кулак к губам, чтобы подавить рыдания. Это было чудовищно несправедливо: она отнюдь не простодушная язычница, способная поддаться обаянию Никласа, не чувствуя за собою никакой вины, и вместе с тем… ее игра недостаточно крепка, чтобы дать ей силу спокойно противостоять его чарам.
Одно Клер знала наверняка: в следующие три месяца она воочию убедится в том, что ад существует.

Глава 5

Один из пингвинов схватил клювом галстук Никласа и утащил его, однако на остальную одежду не покусился. Небрежно вытершись своим жилетом, Никлас оделся и, негромко насвистывая, двинулся к лошадям. Клер сидела под деревом, скрестив ноги по-турецки, лицо у нее было холодное и непроницаемое. От очаровательной стыдливости, которую она выказала, когда он начал раздеваться, не осталось и следа. А жаль.
Протянув ей руку, он сказал:
— Право же, вам следовало присоединиться ко мне. Пингвины были великолепны.
Клер сделала вид, что не замечает его руки, и встала сама.
— Уверена, что меня настолько ослепил бы ваш вид, что пингвинов я бы и не заметила, — язвительно ответила она.
— О, стало быть, я уже начинаю производить на вас впечатление.
Солнце заволокло облаками, стало холоднее. На обратном пути они не разговаривали. Поставив лошадей в конюшню, Никлас проводил Клер до дома и отворил перед нею дверь. Она больше не нервничала при его прикосновении, и это его радовало.
Однако стоило Никласу оказаться в жилище деда, как все его хорошее настроение улетучилось.
— Как вы находите этот дом, Клер? — спросил он, войдя со своей спутницей в главную гостиную.
— Он очень роскошный, — немного помолчав, тихо проговорила она.
Никлас оглядел комнату с видимым неудовольствием.
— Я хотел спросить о другом: нравится ли он вам? Клер пожала плечами.
— Как я могу ответить на этот вопрос? Я женщина простая, и вкусы у меня непритязательные.