из них знают почти столько же, сколько и я. В конце концов прошло не так уж много времени с тех пор, как я ходила в твой класс для взрослых.
— Не тревожься, Маргед. Как раз с наиболее развитыми учениками тебе будет легче всего. Во-первых, по большей части они занимаются сами, не прибегая к помощи учителя, а во-вторых, помогают учить малышей. Так что будь уверена: у тебя все получится как нельзя лучше. И помни: если возникнут какие-то вопросы или трудности, то я буду неподалеку — всего лишь в двух милях от тебя.
Маргед улыбнулась, но в ее улыбке все еще сквозила некоторая робость.
— Ты, как всегда, все устроила и все предусмотрела. А я все равно боюсь… Но знаешь, Клер, меня так воодушевляет твоя вера, твоя уверенность, что я справлюсь! Ведь пять лет назад я даже не умела читать. Кто бы мог представить себе, что когда-нибудь я сама стану учительницей?
— Вот именно. Больше всего меня волнует то, что, вернувшись в школу, я окажусь там совершенно ненужной. — Хотя Клер сказала это шутливо, на сердце у нее и впрямь было неспокойно: она понимала, что ее слова могут обернуться правдой.
Если Маргед наберется опыта, она станет прекрасной учительницей, в чем-то даже лучше, чем Клер. Ведь хотя Маргед менее образованна, у нее куда больше терпения…
Покончив с делами, Маргед откинулась на спинку своего стула и начала мелкими глотками пить чай, который приготовила Клер.
— А как он выглядит? Клер не поняла вопроса.
— Кто? — недоуменно спросила она.
— Трегар, или, вернее, граф Эбердэр, как его теперь называют. — Маргед лукаво покосилась на Клер. — Наш Никлас. Ему нечасто удавалось улизнуть от своих сторожей и прибежать в деревню, чтобы поиграть со здешними ребятишками, но я его не забыла — такого, как он, невозможно забыть. Ты тогда, конечно, была маленькая, младше меня, так что вряд ли хорошо его помнишь. Он был проказник и сорванец, но без малейшей вредности или чванства. И по-валлийски он говорил не хуже нашего. Не то что старый граф.
— А я и не подозревала, что он знает