и еще теснее прижалась к нему; ее рука скользнула вниз по его торсу. На мгновение желание пересилило в нем все доводы рассудка, и он наклонился над ней. Сейчас он поцелует ее глубоким, страстным поцелуем, чтобы к тому моменту, когда она проснется, ее тело было уже полностью возбуждено. Никласу не терпелось спять наконец фланелевую броню и обнажить шелковистую кожу Клер. Когда он будет целовать ее груди, она наверняка издаст тот пленительный сдавленный горловой звук, который ему уже доводилось слышать. Потом ее глаза медленно закроются и сгорающее от желания тело постепенно одержит верх над слишком деятельным для женщины умом. Эта фантазия представилась Никласу столь живо и ярко, что он чуть было не поддался ей.
Но разумеется, желаемое так и не стало действительным. На миг Никлас почувствовал себя парализованным, зажатым, как в тисках, между плотским вожделением и велениями совести. Пытаясь вырваться из этого оцепенения, он заставил себя подумать о самом худшем событии в своей жизни, событии до того омерзительном, что при одном воспоминании о нем обуревавшее его желание угасло — правда, не совсем, но вполне достаточно для того, чтобы Никлас овладел собой и смог пошевелиться.
Стараясь не потревожить Клер, он бережно вытащил свою правую руку из-под ее головы и тут же сморщился, почувствовав боль от многочисленных ран и кровоподтеков, которые доселе не давали о себе знать. Но несмотря на всю его осторожность, Клер проснулась.
Ее длинные темные ресницы взметнулись вверх, и глубокие синие глаза взглянули прямо ему в лицо. Никлас увидел в них робость, но не уловил и тени сожаления.
— Вы смогли уснуть? — спросила она.
— Да, смог и спал лучше, чем ожидал. Она села, скрестив ноги и завернувшись в одеяло, и устремила па него взгляд, полный сонного любопытства.
— Вы все время твердили, что собираетесь соблазнить меня, а сами между тем пропускаете такой великолепный случай! Конечно, я очень ценю вашу сдержанность, но по правде сказать, она кажется мне странной.
Он