без стука отворила ее и вошла.
Никлас стоял на коленях возле камина и подбрасывал в огонь уголь. Увидев его. Клер едва не выронила поднос — ей показалось, что он совершенно голый. Но, присмотревшись, она заметила на нем что-то вроде набедренной повязки из полотенца — абсолютный минимум, требуемый приличиями, но явно недостаточный для ее душевного равновесия.
Видеть вблизи это красивое мускулистое тело, которым она, стыдясь, исподтишка любовалась, когда он плавал вместе с пингвинами, — от этого ей стало не по себе. Но еще больше Клер обеспокоил вид кровавых следов от кнута. Несколько запоздало она поняла, что Никлас разделся лишь для того, чтобы она могла обработать его раны. Эта мысль придала ей спокойствия: она здесь в качестве сиделки, а не любовницы.
Граф закончил подкладывать уголь в огонь, поставил каминный экран на место, поднялся и взял со стола бокал.
— Не желаете ли бренди? Сейчас, пожалуй, самый подходящий момент для того, чтобы на время отодвинуть я сторону ваши возражения против крепких напитков.
— Наш методистский принцип состоит в том, что человек должен принимать решения в соответствии с велениями своего сердца, а мое сердце говорит, что хорошо бы выпить чего-нибудь успокаивающего, — после короткого раздумья ответила Клер.
Он налил немного бренди и протянул ей бокал.
— Пейте осторожно. Это намного крепче хереса.
— Разве вам не полагается склонять меня к неумеренному потреблению спиртного? Я считала, что довести женщину до опьянения — стандартный прием соблазнителя.
— Я об этом думал, но поступить подобным образом было бы неспортивно, — сказал он с насмешкой — Нет уж, я соблазню вас честно.
— Нет, не соблазните, ни честно, ни бесчестно, — тут же отпарировала Клер. Хотя от жгучего вкуса бренди она поперхнулась, напиток действительно несколько успокоил ее расходившиеся нервы.
Потягивая бренди, она следила глазами за Никласом, который, держа в руке бокал, беспокойно мерил шагами комнату. Пытаясь подавить невольное смятение, охватившее се при