шесть футов четыре дюйма, и все что надо у него вполне этому соответствует. Вместо того чтобы оскорбиться, Никлас расхохотался.
— Ты совершенно права, Илсана! Зачем тебе тратить время на такого жалкого типа, как я?
Накрашенные губы рыжей невольно снова растянулись в улыбке, и она впервые посмотрела на Клер.
— Наслаждайся, пока можешь, голубка. Лучше Старины Ника никого нет — и в постели, и вообще.
Когда Илсана, покачивая широкими бедрами, отошла, Клер желчно спросила:
— Здесь что, все женщины делятся на две категории: тех, с которыми вы переспали в прошлом, и тех, которые надеются переспать с вами в будущем?
Уголки губ Никласа дрогнули.
— По-видимому, убеждать вас не портить себе кровь по пустякам — напрасный труд. Однако заметьте — я ведь не принял ее предложения. Хоть я и виновен в стремлении соблазнить вас, в том, что погубил вашу репутацию и во множестве других, более мелких прегрешений, но одного я не сделаю никогда — не стану унижать вас перед другими.
Никлас положил руку на ее затылок и стал медленно массировать. Клер с сожалением подумала, что он видит ее насквозь. Хотя в большинстве семи смертных грехов она была неповинна, один грех числился за нею несомненно — грех гордыни, и для нее было бы невыносимо, если бы Никлас прилюдно предпочел ей эту вульгарную рыжую шлюху.
— По-моему, вы сказали, что куртизанки будут вести себя скромнее, нежели светские дамы.
— Из каждого правила есть исключения.
— Добрый вечер, Никлас, добрый вечер, мисс Морган, — послышался знакомый голос. Легким неторопливым шагом к ним приближался лорд Стрэтмор. — Послушай, Никласу мне кажется, я только что видел Майкла, направлявшегося в комнату для игры в карты. Правда, я не вполне уверен, что это был он, — между нами было слишком большое расстояние.
— Отлично. Надеюсь, теперь мне наконец-то удастся его поймать, — ответил Никлас. — Ты побудешь с Клер до моего возвращения?
— Разумеется.
Глядя, как Никлас прокладывает себе путь сквозь толпу, Стрэтмор задумчиво сказал:
— Вот