достаточно и завтра, — Граф уже снова расслабился; он непринужденно подошел и встал к ней вплотную, так что их тела почти соприкасались.
Сердце Клер учащенно забилось: уж не намерен ли он получить свой первый поцелуй прямо сейчас? Его близость оказалась столь подавляющей, что ей стало не по себе, несмотря на тот яростный гнев, который поддерживал ее до сих пор. Смутившись, она поспешно сказала:
— Мне пора уходить. У меня еще много дел.
— Подождите. — Он улыбнулся ей, медленно и хищно. — На протяжении следующих трех месяцев мы будем много времени проводить вместе. Так не пора ли нам познакомиться поближе?
Он начал поднимать руки, и Клер чуть не выпрыгнула из собственной кожи. Помедлив, он тихо проговорил:
— Возможно, ваше доброе имя и переживет пребывание под моей крышей, однако сможете ли вы выдержать это сами?
Она непроизвольно облизнула мгновенно пересохшие губы и покраснела, заметив, что от него не укрылось ее волнение.
— Я смогу выдержать все, что велит мне долг, — стараясь говорить твердым тоном, произнесла Клер.
— Уверен, что так оно и есть, — согласился он. — А я постараюсь научить вас получать от этого удовольствие.
К удивлению девушки, он не сделал попытки поцеловать ее. Вместо этого Никлас сначала легко коснулся ее головы, а затем принялся вытаскивать шпильки из ее волос. Клер охватило непривычное тягостное чувство, острое ощущение животной мужской силы, от которого у нее в голове вдруг все смешалось. Умелые движения его пальцев, треугольник смуглой кожи и расстегнутом вороте рубашки… Кроме бренди, от него пахло еще и чем-то иным, и этот странный запах навевал ей мысли о сосновых лесах и крепком, свежем моржом ветре.
Клер стояла совершенно неподвижно, с бешено бьющимся сердцем. Она почувствовала, как се густые локоны тяжелым потоком скользнули вниз, закрыв спину и талию. Никлас приподнял одну шелковистую прядь и пропустил ее между пальцами, словно пух семян чертополоха.
— Вы никогда их не стригли, ведь правда? Она молча кивнула.
— Какая красота…