двадцать шесть лет, не так легко разрушить, как вы воображаете. Я откровенно расскажу своим друзьям, что я намерена делать и почему. Надеюсь, они поверят в мое достойное поведение. Если же мои надежды окажутся тщетными и игра, которую вы затеяли, и впрямь будет стоить мне всего того, чем я жила до сих пор… — Она мгновение помолчала, потом пожала плечами, одновременно плотно стиснув губы. — Что ж, значит, так тому и быть.
— Но что бы сказал ваш отец? — беспомощно пробормотал граф.
Теперь сила была на стороне Клер, и это было пьянящее чувство.
— Он бы повторил то, что говорил всегда; долг христианина состоит в том, чтобы служить другим, даже если за это приходится очень дорого платить, и что в своих поступках он подотчетен только Богу.
— Если вы и вправду сделаете то, что сказали, то вам придется об этом пожалеть, — убежденно сказал граф.
— Возможно, но если я этого не сделаю, то буду сожалеть еще больше — потому что струсила. — Ее глаза сузились. — Что это с вами? Неужели великий спортсмен вдруг испугался играть в игру, которую сам же и придумал?
Не успела Клер договорить, как граф вскочил с дивана и размашистым шагом направился к ней. Остановившись в ярде от девушки, он смерил ее пристальным взглядом. Его черные глаза сверкнули.
— Хорошо, мисс Морган. Впрочем, нет, отныне я должен называть вас Клер, ведь вы уже почти стали моей любовницей. Вы получите то, чего добивались. Посвятите остаток этого дня улаживанию своих дел в деревне, а завтра утром я жду вас здесь. — Он еще раз окинул се взглядом, на сей раз критическим. — И не трудитесь привозить с собою много одежды. Скоро мы с вами поедем в Лондон, где вас оденут должным образом.
— В Лондон? Но ведь ваши обязанности не в Лондоне — они здесь. — И хотя это казалось ей возмутительной фамильярностью, Клер заставила себя добавить: — Никлас.
— Не тревожьтесь, — коротко бросил он. — Я исполню свою часть договора.
— Но разве вам не хочется узнать, что именно нужно сделать?
— Времени для этого у меня будет