служить моральным примером для низших классов, однако меня подобные деяния нисколько не привлекают.
— Как бы то ни было, он серьезно относился к своим обязанностям, — заметила Клер. — А вы, с тех пор как вступили в права наследства, ничего не сделали ни для поместья, ни для деревни.
— И намерен и дальше продолжать в том же духе. — Осушив бокал, он со стуком поставил его на стол. — Как видите, ни добрый пример вашего батюшки, ни благие дела и нравоучения моего деда не смогли превратить меня в джентльмена. Мне совершенно наплевать на всех и вся, и я ничуть об этом не жалею.
Клер была потрясена.
— Как вы можете говорить такое? Неужели вы настолько черствый человек?
— Ах, мисс Морган, ваша наивность меня просто умиляет! — Он прислонился к краю стола, скрестив руки на груди. Вид у него при этом был прямо-таки дьявольский, вполне под стать его прозвищу. — Право же, вам лучше удалиться, пока я не разбил еще каких-нибудь ваших иллюзий.
— Неужели вам безразлично, что ваши соседи страдают?
— Абсолютно. В Библии сказано, что бедняки всегда пребудут среди нас, и уж если Иисус не смог этого изменить, то я не смогу и подавно. — Он с насмешливой улыбкой посмотрел на Клер. — Мне ни разу не доводилось встречать филантропов, которые творили бы добрые дела без всякой задней мысли, за одним лишь исключением — я имею в виду вашего отца. Большинство из тех, кто выставляет напоказ свою щедрость, делают это лишь затем, чтобы слышать излияния благодарности низших по положению и самодовольно упиваться собственной праведностью Что касается меня, то я по крайней мере честный себялюбец, а не лицемер.
— Лицемер может творить добро, даже если его побуждения недостойны, и это делает его куда более ценным членом общества, чем вас с вашей хваленой честностью, — сухо сказала Клер. — Однако ваши мотивы меня не касаются. Если вы не верите в милосердие, то, вероятно, все же есть что-то такое, что вас интересует? Если вашему сердцу милы деньги…
Уверяю: занявшись Пенритом, вы можете получить неплохую