иметь никаких дел с вашей деревней или ее обитателями! Вам это ясно? А теперь убирайтесь отсюда к черту!
В Клер взыграло упрямство.
— Я не прошу у вас помощи, милорд, я ее требую, — повысив голос, сказала она. — Объяснить вам существо дела сейчас или подождать, пока вы протрезвеете?
Граф с изумлением воззрился на нее.
— Если кто здесь и захмелел, то это явно не я, а вы, мисс. И не воображайте, что ваш пол помешает мне применить к вам силу: это глубокое заблуждение. Ну так как: вы уйдете сами или мне вас вынести? — И он решительно направился к ней. Расстегнутая у ворота белая рубашка графа подчеркивала устрашающую ширину его плеч.
Подавив невольное желание попятиться, Клер сунула руку в карман плаща и вытащила маленькую книжечку — свою единственную надежду. Открыв томик на странице, которую пересекали рукописные строки, она подняла его так, чтобы граф мог прочесть надпись.
— Вы помните, что это такое? Надпись была короткой и простой:
"Преподобному Моргану. Надеюсь, что когда-нибудь смогу отплатить вам за все, что вы для меня сделали.
С любовью, Никлас Дэйвис".
Увидев эти детские каракули, граф остановился, словно его кто-то ударил. Переведя ледяной взгляд с раскрытой книги на лицо Клер, он проговорил:
— Вы уверены, что выиграли, не так ли? Но вы ошибаетесь: у вас не та карта. Если я и чувствую себя обязанным, то только вашему отцу, а уж никак не вам. И если ему что-то нужно, он должен попросить меня об этом лично.
— Он не может, — коротко ответила Клер. — Он умер два года назад.
После нескольких секунд неловкого молчания граф тихо проговорил:
— Мне очень жаль, мисс Морган. Ваш отец был, пожалуй, единственным по-настоящему хорошим человеком, которого я когда-либо знал.
— Ваш дед тоже был хорошим человеком. Он многое сделал для жителей Пенрита. Основал фонд помощи бедным, построил часовню…
Но прежде чем Клер успела перечислить остальные благодеяния покойного графа, Никлас прервал ее:
— Избавьте меня от этою панегирика Я отлично знаю, что мой дед обожал