с ним предварительное соглашение, избегала этой темы. Теперь Маркусу придется изрядно потрудиться, чтобы уговорить его. Ей и самой не избежать участия в рекламных акциях, если она хочет привлечь внимание к «Центуриону», хотя не меньше Кензи ненавидит подобные тусовки.
– На финансовом фронте неприятные новости.
Услышав слова продюсера, Рейни насторожилась:
– Насколько неприятные?
– Обещанных двух миллионов долларов не будет.
Она стиснула кулаки.
– Это сильно подорвет бюджет.
– Думаю, мне удастся найти хотя бы часть этой суммы, но тебе надо решить, действительно ли необходимы все дорогостоящие эпизоды, например, встреча Рандалла на вокзале Виктория, когда он возвращается из плена. Большая массовка – это всегда кошмар, требующий к тому же много времени и денег.
– Я должна это снять! Именно сцены возвращения домой показывают, как испуган и ошеломлен Рандалл тем, что его встречают как героя, в то время как он сам страдает от собственного позора. – Она писала эту сцену, вспоминая панику, которая всегда охватывала их с Кензи на публике.
Гордон нахмурился:
– Я понимаю твою точку зрения. Хорошо, тогда подумай, нет ли каких-то других эпизодов, от которых можно отказаться, не нанеся ущерба фильму. – Автомобиль остановился перед отелем, и Маркус помог Рейн выйти из машины. – Встретимся в офисе через полчаса.
Рейн с удовольствием приняла бы душ или полежала в ванне, но день еще не окончен. И она направилась прямо в офис – конференц-зал на первом этаже отеля. Вэл разбирала почту. Она вручила Рейн пачку писем:
– Это личное.
Сдвинув брови, Рейн уселась в кресло. Пока она просматривала почту, Вэл сварила ей кофе. Он был горячий и с добавлением шоколада, именно то, что ей было так необходимо сейчас для поддержания сил.
– Как ты могла заметить, все это исследование на тему «Кто же все-таки мой отец?», – проговорила Рейн.
– Да, но если не хочешь, то можешь ничего мне не рассказывать. – Снова заурчала кофеварка, Валентина готовила еще порцию кофе. – Я просмотрела только первый