что Шариф еще не выучил текст. Поклявшись, что это больше не повторится, он попросил час времени и скрылся в своем вагончике зубрить роль. Снова отсрочка.
График съемок, который она заранее старательно продумала, трещал по швам. После экстренного совещания с оператором, ассистентами и художником фильма родилась новая последовательность сцен, которая, как казалось, не должна вызвать проблем. Но к тому времени, когда все было продумано, оказалось, что снимать эпизод Шарифа поздно.
Маркус спокойно наблюдал за всем, ни во что не вмешиваясь, и заполнял вынужденный перерыв просмотром бумаг, которые привез в объемистом портфеле.
По дороге в отель, глядя через окно автомобиля на проплывающий мимо пейзаж, Рейни заметила:
– Маркус, кажется, вы приносите несчастье.
– Это уж так повелось: бутерброд всегда падает маслом вниз, а там, где появляется продюсер, все идет вверх дном. Не волнуйся, мы потеряли всего лишь полдня, это поправимо. Учитывая количество снятого материала, ты держишь ситуацию под контролем. – Он взглянул в разложенные на коленях бумаги: – К тому же укладываешься в бюджет, а это доказывает, что ты талантливый руководитель. Дело за малым – осталось снять хороший фильм.
Хотя его замечание прозвучало как шутка, Рейн слишком вымоталась за день, чтобы веселиться. Кино – такое хрупкое творение, и есть тысяча причин, по которым все может рассыпаться в одну секунду. Через два дня съемки в Нью-Мексико закончатся, и, если она не войдет в нужный ритм, будет поздно.
– Мне хотелось бы побеседовать с тобой и Кензи, когда мы вернемся в отель. Я задержу вас ненадолго, просто поподробнее обсудим кое-какие идеи, касающиеся рекламы.
– Хорошо.
Она предполагала, что Маркус поведет разговор о том, как продуктивнее использовать сотрудничество с Кензи в целях рекламы фильма. Участие Кензи Скотта в нескольких ток-шоу было бы просто неоценимым. Обычно подобные мероприятия оговариваются контрактом, но поскольку Кензи ненавидел общение с публикой, Рейн, разрабатывая вместе