Кензи открыл дверцу машины и, подтолкнув Рейн вовнутрь, мгновенно запер ее.
Его так и подмывало рвануться с места, не обращая внимания на окружавшую их толпу, но опыт подсказывал, что малая доля внимания сработает лучше. Прежде чем сесть в машину, он обратился ко всем присутствующим своим красивым, хорошо поставленным голосом, как мог бы обратиться в театре к галерке.
– Леди и джентльмены, это особенный день для меня и Рейн. Я надеюсь на ваше понимание…
Тем самым обезоружив репортеров, которые позволили Кензи медленно тронуться с места, он повернул за первый же угол и колесил по улицам, пока не убедился, что их не преследуют.
Когда они отъехали на безопасное расстояние, он взглянул на жену. Рейн с грустью смотрела на помятый букет, в лице не было ни кровинки.
– Что мы сделали, Кензи? – спросила она и продолжила низким глухим голосом: – Как мы на это решились?
– Надеюсь, мы поступили правильно. – Он взял ее руку и поднес к губам. – Спасибо, что вышла за меня, Рейни. Жена.
Она робко улыбнулась ему:
– И так будет и дальше?
– Нет. Просто мы последняя сенсация и куда менее интересны как супружеская пара, чем каждый поодиночке. Вот увидишь, скоро мы надоедим всем.
– Надеюсь. – Они выдержали первое боевое крещение совместной жизни. Но уже никогда не смогут испытать то беззаботное чувство радости, которое снизошло на них на калифорнийском побережье.

Ночи в Нью-Мексико становились все холоднее. Кензи поежился и вернулся в комнату. Было бы куда лучше, если бы он и Рейни никогда не женились. Но что касается его самого, он ни о чем не жалеет, несмотря на боль потерять ее. Лучше такая мука, чем пустота.

Глава 11

Разумеется, когда приехал Маркус Гордон, все пошло кувырком. Грузовик с камерами сломался по дороге к месту съемки, застряв надолго, а когда наконец появился, намеченную на утро сцену пришлось отложить, так как на небо набежали тучи и стал накрапывать дождик.
Тогда Рейн решила заняться эпизодом, который предстояло Снимать двумя днями позже, но выяснилось,