ее небрежному отношению к материальным благам. Для него деньги были щитом и мечом, защищающим его от мира.
– Ты унаследовала ее голос, это уж совершенно бесспорно, и могла бы стать певицей, если бы захотела.
– Не знаю… У мамы голос был намного сильнее, и она отличалась подлинной музыкальностью, как говорится, пела душой. Мне до нее далеко…
Он сравнивал ее тонкие черты с образом Клементины, какой сохранился в его памяти. Она была земная, чувственная женщина.
– Теперь, когда ты рассказала мне, я нахожу некоторое сходство между вами. Наверное, ты больше похожа на отца.
Услышав невысказанный вопрос, она спокойно сказала:
– Одному Богу известно, кто он. Может быть, и сама Клементина не знала этого. Она была… вела себя очень… свободно.
– И это стоило ей жизни. Такая огромная цена. Она улыбнулась уголками рта.
– Я была одна, когда нашла ее мертвой. Она умерла от передозировки.
– Бедная Рейни! – Он притянул ее поближе, стараясь избавить от боли. Ребенку не следовало знать о таких вещах. Хотя Рейн сумела выжить и успешно продвигается по жизни.
Теперь он понимал таинственное притяжение, существующее между ними. Они родились в разных странах. Имели различный социальный уровень, абсолютно непохожее воспитание, и, несмотря на все это, между ними было так много общего. Она произвела на него ни с чем не сравнимое впечатление. Может быть… с Рейни…
Не раздумывая, прежде чем всплывут все «нет», подтверждающие, что он безумец, он сказал:
– Выходи за меня замуж, Рейни. Мы можем завтра поехать в Неваду и уже к обеду станем мужем и женой.
Она отодвинулась и с недоумением посмотрела на него:
– Замуж? Но почему? Ты пожалел меня?
– Нет, потому что желание стать мужем и женой означает, что мы хотим быть вместе всегда, когда только сможем. Разве не так?
– Я… думала у нас просто бурный роман. Красивый, без осложнений, и все могло бы продолжаться так, как есть.
– Так, значит, ты об этом думала всю эту неделю?
Она прикусила губу.
– Нет, но я не создана для семейной жизни,