приходится так много знать друг о друге.
– Загадочный человек умеет хранить молчание и заставляет окружающих задаваться вопросом: что, если он однажды откроет рот и окажется совсем не тем, за кого его принимают?
Она рассмеялась:
– Мне бы хотелось узнать о тебе побольше, Кензи. Ты рассказывал столько невероятных историй, что я поняла, наверное, правда ужасно скучная – вроде того, что твой отец был адвокатом, ты ходил в школу и абсолютно никаких ярких деталей?
Холодок проник в теплое пространство машины.
– Не спрашивай меня о моем прошлом, Рейн. Я не хочу лгать тебе.
Она молчала, прислушиваясь к ударам своего сердца.
– Хорошо.
Ему импонировало ее понимание. Большинство женщин любопытны, как кошки, и пытались любой ценой выведать у него информацию, но Рейн никогда не спрашивала во второй раз.
Гостиница имела коттедж для гостей, стоящий отдельно от основного здания. И их прекрасный отдых начался. Долгие прогулки по пляжу в солнце, туман и дождь. Поездки в горы. Пленительные, полные неги вечера у камина или в горячей душистой ванне. Плохие фильмы на видео, смех и язвительные, полные юмора комментарии, которыми они обменивались по ходу действия. Они занимались любовью, потом спали в объятиях друг друга и затем вновь отдавались страсти… Он никогда не был так счастлив, а Рейни вся так и светилась. До сих пор он не видел ее такой свободной и раскрепощенной.
Семь дней пролетели как один миг. Еще пять дней – и им предстояло уехать. Четыре… Три… Он не находил себе места при мысли, что скоро ему предстоит поездка в Аргентину, а Рейн улетит в Нью-Йорк, и, может быть, пройдут недели или месяцы, прежде чем им доведется встретиться снова. И кто знает, что произойдет за это время?
За два дня до отъезда он позвонил своему агенту.
– Черт, Кензи, куда ты пропал? – прорычал Сет. – Все репортеры в Америке сбились с ног, разыскивая тебя.
– И поэтому я должен сообщать всем и каждому, где я? Быть в рабстве у репортеров? Насколько мне известно, я не нарушаю никаких законов.
–