Сколько мы уже летим?
Он взглянул на настенные часы:
– Около пяти часов.
Она приподняла голову и задумчиво посмотрела на него.
– Ты выспался?
– Вполне, – проговорил он, но не шевельнулся.
Их взгляды встретились.
– Странно, – прошептала она. – Я мечтала об этом несколько месяцев. Я сходила с ума, полная вожделения и желания обладать тобой… А сейчас, когда мы наконец вместе, я чувствую стыд.
– И я тоже. – Он колебался. – Я хочу, чтобы все было совершенно. А это невозможно.
– Занятие любовью не может быть совершенным. Оно должно быть реальным. – Она потянулась к нему, и их губы встретились, мягко, нежно.
Страсть, которую он сдерживал так долго, наконец расцвела. За время съемок они многое узнали друг о друге. Он знал ее кожу на ощупь, гладкую, как шелк, знал изгибы ее плеч, присущий только ей одной ее собственный провокационно женский запах.
Но все это было всего лишь прелюдией полного физического и эмоционального слияния. И вот сейчас они имели возможность осуществить это. Они познавали друг друга с возрастающей откровенностью, с потрясающим вниманием прислушивались к сигналам, угадывали желание другого и незамедлительно отвечали, и все для того, чтобы испытать взаимное удовлетворение. Пока оно не стало полным и совершенным.
Потом они долго лежали в объятиях друг друга, не нуждаясь в словах. Позволяя своим мыслям спокойно плыть, переходя то в прошлое, то в будущее, он мечтал навсегда остаться в настоящем.
– Это стоило того, чтобы ждать.
– Да, но я рада, что нам не пришлось ждать дольше. Я могла бы умереть от желания. – Она потерлась носом о его шею. – Ты знаешь, а есть что-то особенно эротичное в вибрации самолета.
– Вибрация… Вибратор… В этом есть какая-то связь.
– Фу, Кензи, какая гадкая мысль! – Она провела рукой по его груди. – Я рада, что ты не сбриваешь волосы на груди, как делают некоторые актеры.
– А я счастлив, что здесь все мягко и естественно и нет силикона, – проговорил он, лаская ее грудь.
– Я думала об имплантации, но потом решила, что