возвращайтесь назад, и сделаем еще один дубль на всякий случай.

* * *

– Стоп! – крикнул помощник режиссера, отметив шестнадцатый дубль.
Кензи вздохнул. Они постарались снять эпизод с первого дубля – важную сцену между Рандаллом и его харизматичным тюремщиком Мустафой – главой повстанцев. Это происходит после того, как Рандалла взяли в плен, и должно показать зарождение сложных отношений между двумя мужчинами.
Кензи хвалил себя за профессионализм, он всегда знал текст. Обычно он мог сыграть сцену с первого дубля. К сожалению, Шариф Азури, молодой английский актер пакистанского происхождения, играющий Мустафу, оказался не в состоянии говорить и идти в одно и то же время. Хотя Шариф все хорошо делал на репетиции и имел все данные, чтобы играть лидера повстанцев, он ошибался в каждом дубле. Все занервничали, а Шариф совсем потерялся.
Рейн проявляла удивительное терпение.
– Сделайте несколько глубоких вздохов и начните снова, Шариф. Забудьте о камере и играйте, как на репетиции.
Шариф кивнул и занял свое место. Скотт полулежал, прислонившись к груде камней. Его запястья были обмотаны веревкой. Синяки и кровоподтеки украшали лицо и руки.
– Можно. – Рейни подала сигнал оператору.
Гибкий и жестокий, как пантера, Шариф оттолкнул штык одного из своих солдат, который целился в грудь Рандалла.
– Не тронь! Это офицер. – Он пнул Кензи под ребра. – Я найду ему лучшее применение.
– Вы можете сразу убить меня, я не сделаю ничего, чтобы помочь вам! – выкрикнул Кензи. Рандалл не боялся смотреть в лицо смерти. Он еще не знал, что то, что ждет его впереди, будет куда хуже, чем смерть. – Или, если ты воин, как сам утверждаешь, то прикажи меня развязать, и мы устроим поединок, как подобает мужчинам.
Мустафа зло улыбнулся, наслаждаясь томительным ожиданием.
– Это больше… м-м-м… более… – Шариф растерянно замолчал.
– Стоп!
Молодой парень, державший в руках кабель звукозаписывающей аппаратуры, закатив глаза, демонстративно застонал.
Шариф залился краской. Рейн, взглянув на