она спросила:
– Почему вы скрывали, что любили ее? Она была моя мать. Мы… мы могли бы оплакивать ее вместе.
– Ты так похожа на Клементину, что это было мучительно. К тому же ты всегда оставалась для нас маленькой незнакомкой с характером и поведением, совершенно чуждыми нам. И нас снова постигла неудача.
Тяжелый разговор, хотя впервые они так откровенно говорили друг с другом.
– Вы вовсе не потерпели фиаско, я не такая неуравновешенная, как мама.
– Но все равно чужая.
Рейни не могла сдержать горечи.
– Но кто виноват в этом?
– Мы. – В слабом освещении кафетерия лицо Вирджинии казалось белым как мел. – Когда ты приехала в Балтимор, мы ничего не могли дать тебе.
– А сегодня? Ты жалеешь, что я здесь?
– Нет, ты ведь единственная внучка Уильяма. Правильно сделала, что приехала. – Она встала, отодвинув стул. – Я должна вернуться к нему. Ты можешь уйти, если хочешь. Сестра сказала, он не скоро проснется.
Намек на то, что уже невозможно ничего исправить. Сдержав вздох, Рейн поднялась. – Я зайду утром, перед тем как уехать.

Глава 6

По дороге к дому Валентины Рейн позвонила по мобильному телефону доктору Даррелу Джексону в Нью-Йорк.
К счастью, он оказался дома и взял трубку. Услышав его низкий спокойный голос, она сказала:
– Добрый день, Даррел. Как дела? Как Сара и дети?
– Рейни! Рад слышать тебя. Все замечательно. Бобби вырос на шесть дюймов, с тех пор как ты видела его в последний раз. А как моя любимая актриса?
– Боюсь, у меня к тебе большая просьба.
– Если я в состоянии помочь, то всегда готов. – Его голос смягчился. – Никогда не забуду, как ты приехала навестить мою матушку. Благодаря тебе она умерла с улыбкой на лице.
– О нет, эта улыбка от того, что она была так горда своими детьми и внуками. – Энджи Джексон много трудилась, воспитывая внуков. Благодаря ей все они поступили в колледж, причем со стипендией. Она заслужила того, чтобы дожить до девяноста лет в окружении обожавшей ее семьи, но судьба не всегда была добра к ней.
Энджи умирала, и Даррел