но очень душно.
– Ты не отдаешь себе отчета, о чем просишь.
– Возможно. Но по твоей реакции ясно, что это лежит вне твоей комфортной зоны. Что именно беспокоит тебя в этой истории? Что-то очень личное? Может быть, сознание, что тебе придется изображать такой ранимый характер под моей режиссурой? Или профессиональный страх, что ты провалишься?
Он не хотел, чтобы она продолжала копаться в личных причинах, хотя она угадала, что ему не доставляет радости мысль обнажать перед ней свои чувства. Она и так знала его очень хорошо.
– Профессиональный и личный дискомфорт. Сочетание особенностей этой роли и работы с тобой – это больше, чем я могу выдержать. Ты получила редкий шанс открыть для себя новые горизонты. Не упускай его, не зацикливайся на том, что я необходим тебе для успеха.
– Разумеется, необходим. Он повернулся к ней:
– Давай в открытую? Твоя уверенность, что только я могу сыграть Рандалла, не имеет ничего общего с нашим разводом?
Она вздрогнула, словно он ударил ее.
– Ты думаешь, что я все это затеяла, чтобы иметь возможность провести с тобой время?
Кензи неуверенно улыбнулся:
– Почему бы и нет? Впрочем, я не берусь утверждать, что понимаю работу твоего изощренного ума. Только ты можешь сказать это определенно.
Прикусив губу, Рейн размышляла над его вопросом.
– Будучи твоей женой, я лучше узнала диапазон актерских возможностей Кензи Скотта. Ничего удивительного, что я хочу, чтобы ты снимался в моем фильме. И не скрою, в глубине души я ощущаю радость от перспективы снова работать с тобой. Но иной раз мне хочется все бросить и убежать далеко-далеко…
Как всегда, ее невероятная прямота разрушила все его бастионы. Переменив тон, он продолжил:
– Потенциальный результат этой картины стоит того, чтобы работать вместе?
– Думаю, да. Иначе я не втянула бы нас обоих в это дело. – Ее изменчивые глаза были кристально чистыми, холодно-серыми, когда она отвечала ему. – Пусть все идет своим чередом, Кензи. День за днем… Не надо сразу думать обо всем фильме. За один съемочный