которая никогда не плакала, разве что это требовалось для роли, готова была разрыдаться.
– Я не хочу спорить с тобой, Рейни, – вздохнул он. – И не желаю усложнять твою жизнь, я просто… не могу участвовать в этом проекте.
На какой-то момент она закрыла глаза.
– Актер – это человек, всегда готовый пойти на риск. Ты думаешь, я не знаю этого? Каждый раз, когда мы беремся за новую роль, она отличается от того, что мы делали прежде. Это все равно что прыгнуть с высокой скалы. Но роли, которые действительно заставляют нас расти как в профессиональном, так и в личном плане, именно те, что доставляют нам бездну страданий. Хотя ты никогда не играл человека, подверженного мукам и комплексам, как Джон Рандалл, я знаю, что ты сможешь сделать это, и притом превосходно.
– Расточать комплименты очень хорошо, но у каждого актера свой диапазон, что-то он может сыграть, а что-то нет. Я не могу быть Джоном Рандаллом. И дело не в актерских способностях, Рейни. Это не моя роль, и кончим на этом.
– Не верю, Кен. Некоторые из твоих ранних работ на Би-би-си содержат те ноты, которые нужны для Рандалла. – Она упорно смотрела на него. – Ты можешь сыграть его, Кензи, и я помогу тебе во всем. Если нужно что-то изменить в сценарии, ради Бога.
– Ты могла бы приглушить сексуальные сцены и чувства Рандалла к Мустафе?
Рейн вздохнула:
– Но это очень существенные моменты. Без них вся история потеряет смысл. Причина, по которой Рандалл так переживает, когда возвращается домой, заключается в том, что он открывает в себе такие противоречивые чувства, которые непозволительны в обществе. Убери это – и не будет кино.
– Тогда найди актера, который с радостью изобразит муки твоего героя.
Она робко улыбнулась:
– Если ты так переживаешь по поводу роли, то, значит, именно тебя и следует уговорить взяться за нее.
Едва сдерживая раздражение, он принялся бродить по гостиной. Рейни обставила дом в своем излюбленном очаровательном стиле с некоторой долей эклектики, но он был слишком маленький. Красиво,