это, Рейни, – прошептал он.
Когда обрушился гром аплодисментов, ее лицо озарила счастливая улыбка. Эта улыбка предназначалась только ему и была более интимна, чем поцелуй.
– Пожалуйста, любимый.
Это было не то обычное возбуждение, которое испытываешь, стоя перед аплодирующей публикой, нет, свершилось нечто другое, более глубокое и важное. Шум начал стихать, когда Кензи вышел вперед и поднял руку, прося тишины.
– Благодарю вас, что вы пришли сюда сегодня, – начал он поставленным голосом, – и напомнили мне, зачем я стал актером. – Он взял руку леди Джудит и вывел ее вперед. – Спасибо леди Джудит, выдающейся актрисе британского театра, которая дала двум голливудским халтурщикам немножко подзаработать.
Когда публика взорвалась дружным смехом, оценив его остроту, он вытащил вперед Рейн.
– Больше всех я признателен Рейни Марло. Моей жене, сегодня и навсегда. – Он поклонился и поцеловал ее руку. Его жест снова вызвал аплодисменты в зале.
Чарлз Уинфилд мог бы гордиться им.


Эпилог

Рейн беспокойно ерзала на кожаном сиденье лимузина. Прошли недели с тех пор, как она могла добраться куда-то без проблем, и сегодня она капризничала, как ребенок.
– Ты уверена, что в состоянии выдержать сегодняшнее мероприятие? – Кензи с беспокойством поглядывал на нее, впервые в жизни готовясь стать отцом. Она вздохнула, пожалев о его бороде, но он был такой красивый в смокинге.
– Пропустить подобную церемонию, да еще когда мой фильм выдвинут на «Оскара»? – сказала она с улыбкой. – Это больше никогда не повторится. – Она посмотрела на свое черное вечернее платье, отделанное стеклярусом, покрой которого по возможности скрывал ее пополневшую фигуру. – Ни за что не пропущу это, даже если выгляжу как бегемот.
Он взял ее руку.
– Ты прекрасна. – Очаровательная ложь. Рейн пришлось приложить немало усилий, чтобы смотреться пристойно, будучи на девятом месяце.
Она расслабилась, откинувшись на кожаную спинку сиденья, вспоминая удивительное время после выхода «Центуриона» на экраны. Боги