бы ее собственную карьеру, и потом она никогда не отличалась скудоумием.
– Потрясающий сценарий, – заявил Сет. – Я не представлял, что Рейн способна написать такое и так хорошо. Но ты действительно хочешь сниматься в этом фильме?
– А у тебя есть возражения?
– Джон Рандалл – личность далеко не героическая. Если это кино удастся сделать и его посмотрят больше чем десять человек, этого вполне достаточно, чтобы отрицательно повлиять на твой имидж.
– Жаль, что ты так думаешь, – ответил Кензи с невозмутимостью, приобретенной за долгие годы практики. – Я дал слово и подписал контракт.
– Контракт можно расторгнуть.
– Но не мое слово. Пока, Сет.
Он повесил трубку, дрожа от недоброго предчувствия. Он не мог признаться своему агенту, что был настолько беззаботен, что не удосужился сам прочесть сценарий. И не имел сил. Он доверился профессиональному чутью Рейни. Когда они были вместе, ее советы, какой сценарий выбрать и на какой не соглашаться, всегда попадали в точку. Она не стала бы снимать этот фильм, если бы сценарий был слабый.
Так чем же «Центурион» так расстроил Сета? Пришло время вытащить сценарий из кейса и в конце концов прочесть, черт бы его побрал!
Шурша шинами, Кензи остановил свой «феррари» перед коттеджем Рейн. Он подошел к двери и нажал на кнопку звонка. После первых аккордов Пятой симфонии Бетховена Рейн отворила дверь. Беспокойство светилось в ее глазах.
– Какая неожиданность! Просто проезжал мимо? Он молча прошел мимо нее в гостиную.
– Я не могу сниматься в твоем фильме, Рейни.
Она резко повернулась к нему. В глазах застыло недоумение.
– Но ты обещал! Почему ты вдруг изменил решение?
Он колебался, соображая, как бы объяснить причину, не тратя много слов.
– Я только что прочел сценарий.
– Только что? Но у тебя было целых три дня! Вполне достаточно, чтобы прочитать, прежде чем подписывать контракт.
– Я был занят. И поверил тебе на слово, что сценарий хороший.
Ее лицо вытянулось.
– А теперь, когда ты его прочел, понял, что он барахло?
– Нет,