и унижения, он превратился в безмолвную жертву.
Он покачнулся, но заставил себя продолжить путь. Рано или поздно, но ему придется докопаться до самого дна, и тогда волна боли начнет потихоньку ослабевать.
Но это не произошло. Волна продолжала расти, пока рыдания Джейми Маккензи эхом не откликнулись в его ушах. Страх Джейми парализовал его, и его незадачливая жизнь предстала перед ним во всей своей неприглядной правде.
В отчаянии он брел к центру лабиринта, каждый шаг давался ему с трудом. Кензи стал Джейми, а Джейми стал Кензи. И он не мог больше отделить одного от другого.
Полуденное солнце жгло словно адский огонь, когда он тяжело ступал на только что положенные каменные плиты. Он е подобным упорством строил свою жизнь, но ничто из того, чего он достиг – ни успех, ни деньги, ни слава, – не могло залечить незаживающие раны в его душе.
«Ибо прах ты и в прах возвратишься…»

Уже смеркалось, когда Рейни вернулась на ранчо, но Кензи нигде не было. Может быть, он хотел во что бы то ни стало закончить лабиринт и решил работать до упора?
Пока котята вились вокруг ее ног, она прочитала инструкции Альмы, а именно – сколько следует разогревать ребрышки, приготовленные на барбекю, которые миссис Грейди оставила в холодильнике. Рейни внимательно прочла записку, не переставая удивляться, как естественно здесь оставить дом незапертым, чтобы соседи могли заглянуть и остаться на обед.
Она накормила котят. Выпила лимонаду и пошла в свою спальню, когда зазвонил телефон.
– Хэлло?
– Рейни, у меня две хорошие новости, – возбужденно сообщил Маркус.
Она растянулась на софе.
– Говорите, Маркус. Я всегда рада услышать хорошие новости.
– Умница Вэл рассчиталась с ними сполна. Один из наших лондонских сотрудников нашел свидетельство о смерти Джеймса Маккензи, который, по утверждению Найджела Стоуна, и есть Кензи Скотт.
Рейни ахнула, не понимая, как такое могло случиться.
– Сколько лет ему было, когда он умер?
– Бедный ребенок умер от побоев, когда ему было всего двенадцать.