времени ознакомиться с сутью истории, поэтому она внимательно слушала его предложения относительно роли Маргариты. Но самое замечательное, что и он прислушался к ней, когда она позволила себе несколько высказываний относительно роли сэра Перси. Затем попробовал учесть ее замечания и согласился, что она права.
После этого точно так, как бывает в театральной школе, они начали радостно обмениваться идеями, постепенно осваиваясь в своих ролях. Вдохновение снизошло на них, и это было куда более опьяняющим, нежели то, что она испытала за обедом, выпив вина. Может быть, за его желанием репетировать крылись совсем другие мысли? Безусловно, когда дело касалось отношений любовников и им необходимо было найти общий тон и стиль игры, между ними постепенно возникала особая близость.
Когда Рейн остановилась где-то посредине сценария, отношения между сэром Перси и Маргаритой были весьма напряженными.
– Сцена бала. Было бы здорово научиться танцевать менуэт. Я хотела бы попробовать прямо сейчас.
– Нет проблем. – Кензи открыл ящик с сотнями компакт-дисков и вставил один в плейер. Комната наполнилась звуками старинной музыки, ведь менуэт был самым распространенным танцем в восемнадцатом веке. Он протянул ей руку:
– Потанцуем, миледи?
Он говорил холодно, как человек, который любит женщину, но не может ей доверять. Зная, что прозвучавший вопрос на самом деле означает приказ, Рейн подала ему руку, но надменно подняла голову. Женщина, которая не понимала отъезда мужа, но была слишком горда, чтобы показать свою боль.
В полном молчании они танцевали друг против друга, глаза в глаза. Рейн ощущала странную смесь эмоций Маргариты и своих собственных. Каждая из них была выбита из колеи партнером. В случае Маргариты причины были очевидны, и все будет решено в конце фильма. Но ситуация самой Рейни оказалась более неопределенной.
Кензи Скотт, безусловно, обладал невероятным обаянием и знал это. Его шарм обезоруживал ее, хотя они были едва знакомы. Мужчина, строго охраняющий свою личную