бы о замужестве. Дружба подошла бы Клементине больше, чем материнство.
Кензи улыбнулся:
– Скажи Рейни, чтобы она ушла куда-нибудь подальше, и позволь Саре сыграть эту сцену. Тогда тебе будет проще принять леди Джудит.
– Почему мы вновь должны говорить о таких простых вещах? Спасибо. – С унылым лицом Рейни вернулась в сад. Может, роль не ладится из-за того, что ей приходится совмещать обязанности режиссера и актрисы? Но Кензи удалось показать ей правильный путь, с которого она сбилась.
Чувства оживились, и дело пошло. Все заняли свои места для следующего дубля. Закрыв глаза, Рейн старалась сосредоточиться на образе Сары. Когда она почувствовала, что готова, то открыла глаза и заговорила со своей мудрой практичной матушкой, безмятежной, как увядающие розы.
Сцену сняли и перешли к следующей. Все эпизоды с леди Джудит прошли как по маслу. «Центурион» был готов к переезду в Лондон.
Заключительная сцена, намеченная на этот день, предполагала участие Кензи. Когда прозвучала последняя команда «снято и печатать», он склонился к руке пожилой актрисы:
– Как приятно работать с вами снова, леди Джудит. Особенно когда у меня больше чем одно предложение.
Леди Джудит рассмеялась:
– Но вы упали на ковер просто неподражаемо! Я всегда знала, что вы далеко пойдете, Кензи. Может быть, мы сыграем вместе в каком-нибудь спектакле? Что, если это будет Оскар Уайльд?
Леди Джудит что-то прикидывала в уме.
– Я вскоре собираюсь осуществить свой первый режиссерский опыт в Америке и надеюсь повторить его в Ист-Энде примерно через год. Вы не возражаете, если мой агент свяжется с вашим, чтобы обговорить условия?
– Это не просто из-за моего жесткого графика, но стоит попробовать.
– Я готова пролететь над половиной света, – Рейн с улыбкой вмешалась в разговор, – чтобы увидеть вас двоих на сцене.
Серые глаза леди Джудит сузились, как у кошки, преследующей мышь.
– А как насчет тебя, дочь? Ты когда-либо исполняла роль в театре?
– Да, мама. – Рейни подхватила игру. – Но мне страшно