репутации, а в сплетнях желтой прессы.
Она не могла допустить, чтобы он ушел просто так, и попыталась все перевести в шутку.
– Будет непоправимой ошибкой с моей стороны – лежать в постели с самым сексуальным мужчиной в мире и не воспользоваться этим.
– Ты предлагаешь это в качестве лечения? – Он прошелся по ней взглядом. – Чтобы я чувствовал себя лучше?
Она страшно покраснела и отодвинулась от него, свернувшись клубочком на другой стороне постели.
– Как тебе не стыдно, Кен! Если ты действительно так думаешь, убирайся!
Он чертыхнулся и лег рядом с ней. Обнял ее за талию и привлек к себе.
– Прости, Рейни. Прошлой ночью я… попросил у тебя больше, чем следовало. Мы позволили себе это дважды, правда, все произошло само собой. Но в третий раз… Не довольно ли искушать судьбу? – Его голос стал сухим. – Особенно если тобой руководит чувство благотворительности. У меня не так уж много гордости, но достаточно, чтобы отказаться.
– Почему ты думаешь, что мое предложение касается только тебя? – Она проглотила комок в горле. – Даже если я и Упрямый маленький птенчик, то мне тоже нужно немного нежности. Разумеется, если ты не хочешь…
– Не хочу? – Он чуть не задохнулся. Его дыхание было таким горячим и близким… Он потянулся и нежно прикоснулся губами к ее губам, потом приник к той точке на ее плече, которая была особенно чувствительной. – Для умной женщины ты порой бываешь на удивление бестолковой.
Он уложил ее на спину и спустил простыни до талии. Она испытывала особенно острое желание от того, что была раздета, а он нет.
– Ты безумно эротична сейчас. Богиня на рассвете, кожа светится, а волосы цвета первых солнечных лучей. – Он начал расстегивать пуговицы на своей рубашке. – Я рад, что ты избавилась от привычки спать в ночной сорочке.
Внезапно ощутив жадность предвкушения, она взялась за молнию на его джинсах.
– Потому что сейчас лето, зимой я укуталась бы во фланель от пяток до макушки.
– Тогда да здравствует лето! – Он встал и сбросил с себя все. Она хотела бы, чтобы