ребенком и страдала от этого. Она так живо представляла их детей, что порой просыпалась, потянувшись во сне к крошечному детскому тельцу. Их будет трое, две девочки и мальчик. В мечтах она видела их лица. Они вырастут в нормальной обстановке, чего она была лишена с Клементиной, ив любви, которой не получила от бабушки и деда.
Но даже больше, чем детей, она хотела Кензи. Если он действительно против детей, она смирится с этим. Одному Богу известно, сколько веских доводов против того, чтобы иметь детей, приводят люди их профессии. Но некоторым актерам это удается, и она верила, что получится и у них.
Возможно, он просто испугался, что она затронула эту тему так внезапно? И ему понравится эта мысль, когда он сам придет к ней? Рейн вздохнула, понимая, что выдает желаемое за действительное.
Она и раньше навещала Кензи на съемках, поэтому попасть на площадку было нетрудно. Узнав ее, охранник широко улыбнулся и указал на Правый вагончик, заверив, что ее муж там.
Вагончик стоял в тени кипариса, кондиционер был включен. Дверь оказалась не заперта, и Рейн шагнула в приятную прохладу.
– Кензи, – позвала она, привыкая к полумраку после яркого солнца. – Надеюсь, сюрприз тебе понравится!
– Черт возьми! – послышался грудной женский голос.
Рейн пригляделась и похолодела.
Кензи растянулся на постели среди груды подушек, над ним склонилась полуобнаженная Анджела Грин, его партнерша по фильму. Ее пальцы с ярко-алыми ногтями лежали на застежке его брюк.
– Могла бы и постучать, – мрачно сказала Анджела.
У Рейни было чувство, будто ее ударили бейсбольной битой. Не может такого быть, это эпизод из дешевой мелодрамы. Возможно, они репетируют постельную сцену? Но Кензи не сделал попытки объясниться. Первый шок миновал. Лицо его было непроницаемым. Рейн казалось, что она слышит ход его мыслей, пока он подбирал лучшее объяснение.
Анджела сидела в прежней позе. Откинув назад пышные белокурые волосы, она весело сказала;
– Не расстраивайся, Рейни. Это все пустяки. Не велика беда.
Возможно,