– выслушивать их или произносить?
Она сама не знала, что ей делать: смеяться или плакать от обиды.
– Честно говоря, слушать все это неприятно, особенно если учесть, что я вышла из себя, дав повод тебе торжествовать.
– Не могу сказать, что твои переживания доставили мне удовольствие, но ситуация действительно не лишена юмора. – Он перехватил ее взгляд. – Ты забыла, что в этой работе есть и моя доля. Я отдаю этому фильму свое время, энергию, репутацию… И я хочу, чтобы картина, в которой я снимаюсь, получилась хорошей. А это означает, что ты должна сыграть Сару.
– Найдем английскую актрису, которая исполнит эту роль не хуже меня! Даже лучше.
– Если такая и существует, в чем я сомневаюсь, то где гарантия, что мы сумеем найти ее в течение недели и она будет свободна? – Он едва заметно улыбнулся: – Почему ты так горячо убеждала меня, что роль Рандалла пойдет мне на пользу, а сама трусишь, когда ситуация диаметрально переменилась?
Она прищурилась.
– Пытаешься шантажировать?
– Нет, использую лучшее оружие – твое чувство долга.
Она выругалась про себя.
– Ты всегда знаешь, на какие кнопки нажать.
– Спасибо.
– Я не собиралась делать тебе комплимент! – Рейн потерла виски конниками пальцев. Как же ей не хочется играть эту роль! Но судьба отомстила ей. Она глубоко вздохнула: – Ладно, черт с тобой. Я сыграю Сару.

Глава 13

Кензи расплылся в улыбке, от которой у нее всегда сжималось сердце.
– Ну наконец-то! – воскликнул он. – Я рад. Играть вместе будет непросто, но для фильма это хорошо, к тому же стресс закаляет характер.
– Ты рано радуешься, Кен. Мы доведем друг друга до сумасшествия. Но ты прав, фильм, вероятно, выиграет от нашего участия, даже если операторам придется серьезно потрудиться, чтобы я выглядела в кадре моложе. – Поднявшись с софы, она потянулась: – Пора спать.
– Не рано? Может, немножко поработаем?
Они часто репетировали вдвоем с того памятного вечера в доме Кензи, когда её утвердили на главную роль в «Пурпурном цветке», но с тех пор многое