человеком, женщиной, которую он любил с полным самоотречением, возможным только в ранней юности. И в то же время она была незнакомкой, за десять лет изменившейся под влиянием событий и лиц, о которых он ничего не знал.
Но он не спутал бы ее ни с кем, несмотря на прожитые годы. Вьющиеся светлые волосы оттенял строгий черный костюм – она стала еще красивее, чем была в восемнадцать. Конечно, он заметил это, просто так отреагировал его организм. Они поженились, потому что не могли сдерживать обоюдную бушующую страсть, и она не испарилась только из-за того, что их брак закончился взрывом, более разрушительным, чем взрыв динамита.
Остановившись в метре от него, Кейт холодно проговорила:
– Не беспокойся, я не вооружена. Я решила, что сейчас надо быть ужасно, просто ужасно вежливой и подойти поздороваться. Как поживаешь, Донован?
– Бывало и лучше. Последние дни… – Его голос прервался, он снова вспомнил тот момент, когда здание обрушилось прямо перед его глазами. – Мне так горько, что это произошло с Сэмом, Кейт. Потеря одного из родителей меняет… все в жизни.
Он знал это по собственному опыту, поскольку остался сиротой еще до того, как ему исполнилось семнадцать.
– Да, я начинаю это понимать. – Она опустила веки, скрывая горе, на мгновение слишком явно проступившее в окруженных тенями глазах. – Но тебе можно приносить соболезнования так же, как и мне. Ты видел Сэма каждый день. Его смерть оставит в твоей жизни гораздо большую пустоту.
Она была права. Сэм, возможно, был самым важным человеком в его жизни. Донован уставился на стакан, который держал в руке.
– Трудно себе представить компанию без Сэма. Он был не просто основателем, а душой и сердцем «Феникса».
Кейт сделала глоток белого вина.
– Как это случилось? Я думала, что безопасность – святое для компании.
– Будь я проклят, если знаю, Кейт. Мы взрывали старый жилой дом в пригороде Вашингтона. Обычная работа. Почему-то взрыв раздался раньше, когда Сэм делал последний обход.
– У тебя нет никаких предположений,