нее, по другую сторону стойки, он тоже окунул хлеб в масло.
– Кейт, нам нелегко будет жить вместе, но я не могу поверить, что, намеренно игнорируя друг друга, мы чего-нибудь добьемся. В печке запекается лазанья. Не проще ли просто накрыть на стол и поесть?
– Конечно, на первый взгляд так проще, но за три года у нас сформировались свои обычаи и привычки, которые могут снова вспомниться. И как далеко от лазаньи до того ощущения, что мы снова женаты? А если такое произойдет, что тогда?
– Мы больше не дети, Кейт. Мы не обязаны подчиняться прошлому. Разве не в этом смысл всего эксперимента? Она, задумавшись, крошила хлеб.
– Я просто… не вполне справляюсь со всем этим. Рассуждая абстрактно, попытка выполнить последнюю волю отца казалась разумной, но за последнюю неделю я потеряла свой бизнес, дом, своего кота – меня словно сорвало с якоря!
– Кота могла бы привезти.
– Джинджер уже старый, и ему будет гораздо лучше в знакомой обстановке. Моя подруга Дженни о нем позаботится. Так же, как позаботится и о моем доме, и о моем бизнесе.
Кейт закрыла глаза, и это подчеркнуло темные круги под ними. Решив, что ей требуется время, чтобы прийти в себя, Донован отправился в гараж за остальными вещами. Оставив ее сумки в спальном крыле дома, он вернулся на кухню и спросил:
– Ты водишь «кадиллак» Сэма?
– В моей машине два студента-старшекурсника едут через всю страну, направляясь в здешний университет. Джулия сказала, что я могу пользоваться автомобилем Сэма, пока пригонят мой. Эта штуковина размером с цистерну, правда, гораздо шикарнее. Сэм, должно быть, любил ее.
– Да уж. Все эти роскошные иномарки были ему не по вкусу. – Донован начал накрывать на стол. – Вообще-то «кадиллак» принадлежит «Фениксу».
– Это машина компании? Ну, раз у тебя уже есть джип, потом старый красный «корветт», да еще и огромный мотоцикл «харлей», если я правильно пересчитала все игрушки, то делаю вывод, что тебе самому «кадиллак» не нужен. Может, стоит отдать его другому сотруднику, например, Лютеру? Он