крышей, это означает и совместные командировки, значит, мне лучше стать полезной. Соглашайся, и фирма перейдет к тебе. Откажись – и тебе придется выбирать: открывать собственное дело или наниматься к Баду Марчетти.
Разрываясь между отчаянием и невольным восхищением, он проговорил:
– Ты дочь Сэма до мозга костей. Упрямая как осел и настырная.
– Это означает, что я буду прекрасным взрывником.
К сожалению, Кейт была права. При соблюдении всех предосторожностей работа со взрывными устройствами не представляла особого риска. Легко сказать, возразил он сам себе, когда Сэм только что погиб от какой-то нелепой случайности…
– Ну что ж, решено, Кейт. Только помни, что босс – я и требую, чтобы ты подчинялась приказам так же, как все остальные служащие фирмы. Этот бизнес слишком опасен для того, чтобы ты ходила задрав нос только из-за того, что с детства все тут знаешь.
– Я буду идеальным работником.
– Сомневаюсь.
Слова прозвучали сухо, но внутри у него все пело. Она согласилась остаться! Благодарение Богу и Сэму Корси, а у него теперь появился шанс замолить прошлые грехи и умирать от страха, пока Кейт не постигнет всей сложности взрывного дела.

По пути обратно в дом Корси Донован и Кейт обсуждали детали. Кейт утверждала, что для того, чтобы разобраться со всеми делами в Калифорнии, ей потребуется около двух недель. После этого она вернется в Мэриленд. В его дом. В их дом.
А он пока потренирует свою силу воли. Подготовит себя к мысли о том, что теперь каждое утро у кофемолки будет встречаться с сексуально заспанной Кейт, а этот теплый, обольстительный голосок зазвучит и в офисе, и везде, где они будут работать вместе.
Высадив Кейт и Оскара, Донован продолжал напряженно обдумывать ситуацию. Он слишком хорошо помнил выражение лица Кейт, когда та узнала, что Сэм предложил своему будущему зятю поработать летом в «Фениксе» – именно об этом она мечтала сама. Она отреагировала так, словно ее ударили. Не в состоянии выносить взгляд этих обиженных глаз, он быстро пообещал отказаться.