комната была последней. Закончил около года назад.
– Значит, в свободное время ты строил, а в рабочее – разрушал…
– Что-то вроде этого.
Остановившись возле стеклянных дверей, она смотрела на деревья за верандой. Часть веранды была отгорожена, и оттуда вела дверь на кухню. Великолепный уголок, где летом можно обедать и просто проводить время. Идея Доно-вана – в ее планах такого не было.
Запрещая себе вспоминать о прогулках, которые они с Донованом совершали в этом лесу, и о тех случаях, когда они возвращались, отряхивая с одежды листья и приставшие травинки, Кейт отвернулась от окна.
– Меня всегда интересовало, где ты взял деньги, чтобы выкупить мою часть дома. Я бы не смогла поступить в Беркли, если бы ты этого не сделал. Это Сэм дал тебе взаймы?
– Не Сэм. Джулия. Твой отец был в такой ярости после нашего развода, что не собирался делать ничего для облегчения твоей жизни вне семьи. Джулия была настроена более практично. Она сказала, что не хочет, чтобы ее дочь бросила учебу и стала стриптизеркой или того хуже.
Кейт невольно улыбнулась. Это было так похоже на ее мать!
– Я считала, что, как только уляжется пыль после развода, ты тотчас продашь этот дом.
– Была такая мысль. Но этот дом оставался моим. И я не хотел искать себе другой.
Можно было себе представить. Он любил эти места так же сильно, как она.
И снова нахлынули воспоминания. Ее подружка Рейчел Гамильтон как-то упомянула в разговоре, что неподалеку от того места, где живут ее родители, находится заброшенный дом и скоро его будут продавать. Кейт и Рейчел отправились осматривать его. Домик не представлял собой ничего особенного, но продававшиеся вместе с ним три акра земли являли собой прекрасное зрелище. Недвижимость можно было приобрести по дешевке, если покупателю требовалось срочное заселение и он мог смириться с полуразрушенным состоянием жилища.
Не говоря ничего Доновану, Кейт попросила родителей, чтобы дом подарили ей на свадьбу. Корси согласились, и контракт был уже подписан, когда за неделю