Солнечный свет лился сквозь застекленную крышу, а высокие окна предлагали панораму окружающего леса. Все было именно так, как она представляла себе, когда чертила планы.
Услышав позади шаги, она обернулась и обнаружила Донована с чашкой свежесваренного кофе в каждой руке. Слегка дрогнувшим голосом Кейт проговорила:
– Ты воспользовался планами, которые я начертила, когда училась в колледже!
– Мне казалось глупым изобретать велосипед, раз твои идеи были такими хорошими, – ответил он, подавая ей чашку. – Я внес небольшие изменения, но в целом это тот самый дом, оформлением которого ты занималась, работая над своим первым жилым проектом.
Тогда она хотела создать дом, полный солнечного света, и использовать некоторые чудесные находки, сделанные во время подготовки «Фениксом» взрывных работ, например, каминную доску из резного дуба и панели из витражного стекла.
Кейт сделала массу набросков и, воображая, будто ее муж – один из клиентов, пыталась продавать ему разные идеи. Теперь она обнаружила, что ее дизайн воплотился в жизнь в дереве и камне, и это опечалило ее даже больше, чем опечалил бы вид их старого общего дома. Она вложила столько души, столько своих чаяний и надежд на будущее в эти планы… Увидеть свой дом было похоже на то, как если бы она нашла собственного ребенка, о котором ничего не знала.
Она отпила кофе. Обхватив чашку ладонями, чтобы согреть их, принялась вышагивать по комнате туда-сюда. Как и во всем доме, мебель была удобная, но не загромождала пространство. Пустота требовала заполнить ее картинами и цветами, ткаными ковриками и вышитыми подушками…
Кейт не позволила своему воображению двигаться дальше. Это не ее дом. Но сходство с ее домом в Сан-Франциско было просто навязчивым. И она, и Донован любили персидские ковры и мягкую, нейтральных цветов мебель, что создавало иллюзию, будто их дома едва слышно перекликаются.
Стараясь не поддаваться эмоциям, она сказала:
– Очень мило. Когда ты перестроил все это?
– Я почти всю работу проделал сам. Жилая