кухней не гарантировало прочности брака.
Насыпая зерна в кофемолку, Донован проговорил:
– Почему бы тебе самой не осмотреть все? Никаких запретных уголков здесь нет.
Успокоившись от того, что может обойти весь дом сама, Кейт отворила дверь в бывший подвал, остававшийся когда-то мрачным и унылым, несмотря на все ее усилия, яркие краски и освещение. Теперь здесь все было полностью переделано, и площадь увеличилась больше, чем вдвое, когда добавилось новое крыло. Южная стена сейчас состояла в основномгдз окон с видом на лес, а все пространство занимали большая жилая комната, ванная, просторная и удобная мастерская и достаточно большой зал со спортивным оборудованием.
Она снова поднялась наверх и заглянула в небольшую прачечную, расположенную между кухней и дверью, ведущей в гараж. Как архитектор женского пола, она одобрила такое решение – удобно приглядывать за стиркой, занимаясь одновременно приготовлением пищи.
В ней пробудилось профессиональное любопытство, и, миновав коридор, она вошла в бывшую гостиную. Теперь это был рабочий кабинет с телевизором. Небрежно подобранная мебель – вся новая, незнакомая.
Кейт подошла к книжным полкам. Разнообразная смесь художественной и прочей литературы, включая экземпляр «Справочника взрывника». И, черт побери, здесь красовалось подарочное издание «Книги кельтов», которое она когда-то преподнесла Доновану на Рождество: обоим очень нравились рисунки из древних кельтских манускриптов.
Она отвернулась от книг, предпочитая восхититься первоклассным музыкальным центром. Наверное, музыка слышна во всех комнатах.
Новая дверь вела из кабинета в жилую комнату. Оскар Уайльд потрусил туда, и Кейт последовала за ним, спустившись по трем ступенькам. И тут она застыла в изумлении. Боже мой, это был ее дом! Неудивительно, что другие помещения казались такими правильно спланированными.
Ее взгляд скользил по просторной комнате с высокими, как в соборе, потолками, с каменным камином, окаймленным узкими панелями из витражного стекла.