чудесная сама по себе, еще и открыла для него множество дверей. Не ощущая ни малейшей скованности в любом окружении, она помогла и ему отбросить стеснение. С ней он обрел настоящую семью. Не то чтобы его родственники не были к нему добры, – многочисленные дяди и тети обиделись бы, если бы узнали, что он никогда не чувствовал себя членом их семей. Но Донован не принадлежал никому, пока не появилась Кейт.

Только по его вине их брак распался. Он знал это, и Кейт знала, хотя оба выстроили каменную стену молчания вокруг всего, что окружало их разрыв. После того как Сэм отказался выслушать его признания, Донован никогда не пытался рассказать об этом кому-либо еще. Что касается Кейт, она всегда оставалась очень скрытной в том, что было ближе всего ее сердцу. Ее друзья и семья знали, что не стоит проявлять любопытство и переходить границы дозволенного.
Именно из-за того, что они сохранили в секрете причину своего развода, Сэм самонадеянно решил попытаться снова соединить их. Это казалось предательством того доверия и привязанности, что существовали между Донованом и его бывшим тестем.
Но было ли это предательством на самом деле? Глядя на летящие снежинки, Донован вдруг понял: Сэм доверил ему свою дочь однажды и хотел сделать это снова. Завещание было не предательством, но актом глубочайшего доверия. Ответственность, которую мертвый человек возложил на живых.
Хотя сегодня Донован видел Кейт только на протяжении часа, ему стало ясно, как сильно она отличается от той девушки, в которую он когда-то влюбился. Вся ее открытость исчезла, и в глубине души он был уверен, что вина за это – на его совести.
Он был обязан ей гораздо большим, чем мог возвратить, и завещание Сэма давало ему шанс исправить ошибки. Если вести себя достаточно мудро, был шанс загладить то, что он когда-то натворил.
Придется действовать с величайшим терпением и заботой, или она в мгновение ока снова сбежит в Сан-Франциско. Он должен был завоевать ее доверие.
Снова стать ее другом, ведь когда-то они