Чарлз Гамильтон зачитал нам завещание, которое оставил Сэм, и у меня есть для тебя сюрприз. Ты – один из главных наследников.
– Боже мой, Сэм внес меня в завещание?
– Мама сказала, что он никогда не переставал любить тебя.
– Ты даже не представляешь, как много это значит для меня. – Его голос сорвался. – Нет, неправда. Только ты можешь понять, что это такое.
– Сэм не мог признаться в своей неправоте, пока был жив, – тихо отозвалась Кейт. – Я думаю, это запоздалое извинение за то, что когда-то он так плохо обошелся с тобой.
– Он был самим собой, Кейт. Я рад, что он все-таки смог как-то принять меня. Только жаль, что этого не произошло, пока он был жив…
Она немного помолчала, потом подошла к трудному моменту вступления в права наследования.
– Хоть Сэм и поступил так, не начинай пока тратить свою часть. Мы с тобой получим деньги, а к Доновану перейдет компания, только если будет выполнено некое весьма странное условие.
– Какое условие?
– Он пожелал, чтобы мы с Донованом год прожили в доме на Бренди-лейн. Иначе мы не получим ни цента, а «Феникс» будет продан другой фирме, занимающейся взрывными работами.
– Господи Иисусе! – Через три секунды полного шока Том произнес: – Это невозможно. Ты не можешь жить с Донованом. Уверен, ты сразу так и сказала.
– Еще нет. Я… обдумываю это.
– Ради Бога, Кейт! Это всего-навсего деньги. Мы с тобой и так прекрасно обеспечены и ничем, черт побери, не обязаны Доновану!
Тревога Тома была ей приятна, но защищавшему ее старшему брату не хватало объективности. Ситуация была слишком сложной.
– Мама считает, что проживание под одной крышей может помочь нам обоим.
– Она не сказала бы этого, если бы знала всю правду! Даже и не думай об этом, Кейт. Пожалуйста.
Тома не очень волновали деньги, но она знала, что наследство пришлось бы ему кстати. Будучи первоклассным консультантом по компьютерам, он тем не менее работал только для того, чтобы оплатить свои счета. Большую часть его времени занимала добровольная работа в хосписе и