Ничего, сойдет. – Кейт застегнула медные пуговицы на куртке. – Назовите свой адрес, чтобы я могла прислать ее обратно.
Вместо того чтобы сказать адрес, он проговорил:
– Я не могу позволить вам так поступить.
– С меня достаточно мужчин, диктующих, как мне поступать! Я не собираюсь выполнять указания родного отца и уж тем более прислушиваться к тому, что мне советует совершенно незнакомый человек!
– Ну, – он улыбнулся, как бы призывая ее к перемирию, – меня зовут Донован, так что теперь я не какой-то там незнакомец.
Пытаясь не поддаваться очарованию его улыбки, она спросила:
– Донован, а дальше как?
– Просто Донован. – Улыбка погасла. – Это ужасно – ссориться с родителями. Что такого натворил ваш старик?
У этого парня, который наверняка мог бы постоять за себя и не блистал особенно хорошими манерами, были удивительно добрые глаза. Ей надо было поделиться с кем-нибудь, и, переходя на ты, Кейт сказала:
– Я всю свою жизнь мечтала заниматься семейным бизнесом. Понимаешь, это единственное, чего мне по-настоящему хочется. А сегодня… сегодня, – она быстро сморгнула слезинку, вновь почувствовав, какой удар ей нанесен, – отец сказал, что только через его труп я смогу работать в компании.
Донован вытянул губы, словно бесшумно присвистнув.
– Ничего себе.
– Я еще никогда в жизни так не злилась.
Все ее эмоции, казалось, собрались в животе в твердый, болезненный комок. Кейт не нравилось это ощущение бессильной ярости, но ее жизнь только что перевернулась с ног на голову.
– А какие у вас обычно отношения с отцом?
Она вытерла глаза кулаком.
– Очень хорошие. Из-за этого мне еще хуже. Вроде как… предательство.
– Понятно. – Задумавшись, он покачался на каблуках. – Раз ты не хочешь возвращаться, я сам отвезу тебя домой, если ты не против прокатиться на мотоцикле.
Кейт заколебалась, но потом решила, что лучше принять предложение нового знакомого, чем рисковать, бродя по улицам в такую холодную погоду. Ему не позволили бы парковать машины гостей Мэрилендского котильона, если