леди! – Теперь лицо Сэма Корси отражало только решимость бизнесмена. – Ты никогда, черт побери, не будешь работать в «Фениксе», и я больше никогда не желаю слышать об этом. Ясно?
Кейт уставилась на отца, похолодев. Ее мечты не могли кончиться ничем – она знала это так же точно, как знала, что на следующий день снова взойдет солнце.
– Работать в компании для меня не каприз, папа, – проговорила она дрожащим голосом. – Я, может быть, и похожа на маму, но характер у меня твой. Мне нравится, когда в сумасшедшей путанице проекта постепенно все детали плана становятся на свои места, и я люблю ощущать волнение перед тем, как раздастся безупречно подготовленный взрыв. Просто дай мне шанс доказать…
– Достаточно, Кейт! Только через мой труп ты сможешь работать в «Фениксе».
Шок сменился яростью:
– Тогда займусь взрывным делом где-нибудь еще! Сейчас, может, «Феникс» и является лучшей компанией, но я смогу создать другую, даже лучше! Я так и сделаю!
– Нет! – рявкнул он. – Черт побери, я твой отец, и ты будешь поступать так, как скажу тебе я.
– Сейчас не девятнадцатый век, Сэм, и моя жизнь принадлежит мне, а не тебе. Иди к черту вместе со своим дурацким балом!
Девушка развернулась и кинулась через весь зал, натыкаясь на танцующих и не видя их сквозь застилавшие глаза слезы. В семье шутили, что Кейт всегда может убедить отца дать ей все, чего она захочет. И она не ожидала получить категорический отказ. Нет, она предполагала, что Сэм немного поворчит и попыхтит, но была уверена, что отец в душе гордится ее желанием следовать по его стопам.
Но сейчас он сделал публичное заявление, а Сэм никогда не менял своих решений. Ругая себя за то, что поддалась гневу, Кейт бежала по коридору. Может быть, он согласился бы, если бы она выбрала более подходящее время или попросила по-другому. Или, может, не надо было упоминать о том, что брат не хочет работать в «Фениксе». В течение многих лет Том давал понять это, но отец не желал смотреть правде в глаза, как будто это нежелание могло заставить